— Страшно… страшно… Кровь… целый таз.

В голосе его я уловил нотки неподдельного ужаса. Кровь убиенной, замученной девочки взывала об отмщении. Эта кровь, очевидно, душила его, заливала ему глаза багряным светом.

— Надо… надо покончить… сжечь… засыпать… закопать… Страшно мне, страшно.

Чиркнув дрожащей рукой спичкой, он стал медленно, осторожно спускаться в подпол.

— Я помогу вам, здесь темно! — загремел я, чувствуя, что больше мне ничего не остается делать, ибо скрыться в этом бункере было некуда.

Крик, полный безумного ужаса, вырвался из груди страшного злодея. Я направил в его лицо фонарь, хотел выхватить револьвер… но его не оказалось. Первый раз в своей жизни я остался без моего верного друга, столько раз спасавшего мою жизнь!

— Сдавайтесь, любезный, вы пойманы! — не теряя хладнокровия, продолжал я кричать.

— А будь ты хоть сам Сатана, я не сдамся тебе добровольно! — исступленно взревел убийца, бросаясь на меня.

Между нами началась отчаянная борьба. Спичка, брошенная им, упала на белое платьице… Рядом лежала груда сухого сена и соломы. Послышался сухой треск, забегали языки пламени. «Все погибло!» — мелькнула у меня мысль.

Я напрягал все свои силы, чтобы не поддаться злодею, но, увы, чувствовал, что он неизмеримо сильнее меня. Он сдавливал мою грудь в своих объятиях, словно в железных тисках, но, на мое счастье, моя правая рука была свободна. Я нажал кнопку фонаря и ударил им его по лицу. Удар пришелся по глазам. Мой противник завыл от боли и на секунду выпустил меня из своей ужасной хватки. Я бросился к лесенке, пробиваясь сквозь пламя. Я чувствовал, что горю. Дыхание перехватывало от дыма, языки пламени лизали мою одежду. Лишь только я выскочил из страшного подземелья, как он, тоже успевший оправиться от удара, набросился на меня сзади. Я потащил его к двери, но… но в эту минуту пришла помощь.

Два горящих факела

Опасаясь за участь своего дорогого друга, я немедленно полетел к минскому Лекоку.

— Скорее! Скорее! Двух агентов!

— Что такое? Что такое? — привскочил он. — Где наш гений Путилин?

В двух словах я передал ему приказ моего талантливого друга.

— Во дворе Губермана будем его дожидаться… Он так приказал.

— Черт возьми, в таком случае я еду сам! — засуетился толстяк.

И вот через полчаса мы уже находились во дворе дома ростовщика. Время до темноты тянулось медленно. Я с замиранием сердца все ожидал условного сигнала — свистка, но его не было. Губернский лев сыска не без иронии отнесся к «сему ночному похождению».

— Гм… Не понимаю… Абсолютно ничего не понимаю… — насмешливо бросал он своему помощнику. — Но, конечно, раз сам Иван Дмитриевич Путилин этого требует…

— Что это, дым? — вдруг воскликнул агент.

Я поднял глаза. Клубы черного дыма поднимались с пустыря. Одним ударом ноги я вышиб примеченную доску в заборе и крикнул:

— За мной, господа! Там несчастье!

Я пролез первым, за мной — помощник Лекока, а сам он… застрял в узком пространстве между досками.

— Черт возьми, я застрял! Пропихните меня! Ой-ой-ой! Я задыхаюсь!.. Что за чертова западня…

Но нам — мне и помощнику — некогда было высвобождать злополучного победителя «ритуального» дела. То, что открылось нашим взорам, заставило заледенеть кровь в наших жилах. На фоне темного ночного неба мы увидели два ярко горящих живых факела. Над домиком клубился дым. Несколько секунд — и мы были около них.