— О, ваше превосходительство любит, насколько мне известно, выводить особые кривые… — вскользь заметил «московский Путилин». — Извольте видеть, прежде всего важно было установить, хотя бы приблизительно, когда и где могло произойти это святотатственное преступление.

Чуть заметная ироническая усмешка шевельнула краешки губ петербургского сыщика.

— Совершенно верно.

— Икону увезли с целым венчиком, а привезли без него, — сообщил начальник московской сыскной полиции.

— Стало быть, произойти это могло только или в самой карете, или в тех местах, где пребывала икона, — заключил Иван Дмитриевич.

— Ничего не может быть вернее. Относительно первого предположения, то есть кареты, сомнения и подозрения отпадают. Ибо лица, сопровождавшие святую чудотворную икону, — лица известные, пользующиеся всеобщим уважением. Горе и отчаяние их не поддается никакому описанию, — продолжал свои пояснения глава московских сыщиков.

— Стало быть, остается второе предположение: святой венчик ризы сорван в каком-нибудь частном доме, куда прибыла Царица Небесная, — заметил в свою очередь Путилин.

— Да.

— Великолепно. Вы, конечно, дорогой коллега, ознакомились со списком тех мест, куда в эти злополучные часы приезжала святая икона?..

— Ну разумеется, Иван Дмитриевич!

В голосе начальника московского сыска послышались даже нотки обиды. Неужели прославленный петербургский гастролер намерен учить его азбуке сыскного дела?

— Вот он, этот список.

Путилин углубился в его изучение.

— «Половина седьмого — Тверская, дом Олсуфьева, кв. № 23, господин Шаронов.

Восемь часов и десять минут — Никитские ворота, дом Севостьянова, госпожа Стахеева…»

Путилин бормотал очень долго.

— И что дал вам этот список? — вопросительно посмотрел он на собрата по профессии.

— За многими из этих мест установлен тайный надзор, — пояснил московский коллега.

— Это принесло какие-нибудь положительные результаты?

— Предпоследним местом остановки была убогая квартира ремесленника Иванова с женой. На другой день они, не отметившись в участке, выбыли в неизвестном направлении. Что вы на это скажете? — поинтересовался докладчик.

— Гм… подозрительно… — неопределенным тоном ответил Путилин.

— Так вот, мы энергично разыскиваем эту пропавшую супружескую чету. О таких мелочах, как о надзоре за ссудными кассами, я вам говорить не буду, ибо это основа розыскных действий.

— Конечно, конечно. Но скажите, а как вы представляете себе возможность похищения драгоценных камней с ризы иконы, которая находится под стеклом, во время краткого молебна, в присутствии священника и монаха? — вдруг Путилин внезапно озадачил коллегу вопросом.

Тот смутился, замялся и после недолгого раздумья развел руками:

— Это, признаюсь вам, Иван Дмитриевич, является для меня необъяснимой загадкой.

— Которую, однако, нам следует разрешить. Ну, пока — до свидания, коллега. Чуть что — или я к вам, или вы ко мне.

— А… а вы наметили какой-нибудь ход своих изысканий? — внешне безразлично, а на деле — с ревнивой тревогой спросил тот петербургского гостя.

— Пока еще ничего конкретного нет. Скажу вам только одно, что вы — на верном пути…

Полотенце, вышитое шелком

— Добро пожаловать, многоуважаемый господин Путилин! Большая, глубочайшая вам благодарность, что поспешили на помощь нашей беде.