— Работает чисто, как Золотая Ручка.

— Эх ты, Золотая Ручка…

Имя ее присваивалось и присваивается многими особами из темного преступного мира, но… слабые, жалкие копии бледнели и бледнеют перед блеском оригинала. Главной сферой деятельности знаменитой преступницы-воровки были пассажирские поезда. Здесь она чувствовала себя как рыба в воде. Для нее купе, запертые самым крепким образом, были открытыми дверями, самый быстрый, бешеный ход поезда — пустячной преградой к исчезновению. В кровавой летописи железнодорожных краж и убийств она занимала совершенно обособленное, исключительное место.

Страшное купе первого класса

В курьерском поезде Варшавской железной дороги, следовавшем из Варшавы в Петербург, уже почти все пассажиры готовились к прибытию: упаковывали вещи, умывались, чистили одежду. После Гатчины прошел контроль — кондуктор и обер.

— Ваши билеты, господа! Сейчас Петербург.

У дверей купе первого класса остановился обер-кондуктор. Он потрогал дверцу — заперта.

— Ведь здесь располагается этот богатый помещик? — спросил тихо кондуктора обер.

— Так точно, Иван Васильевич, — с готовностью ответил тот.

— Спит, наверно. Разбудить, что ли?

— Да стоит ли? Багажа с ним мало… Чемоданчик только ручной.

— Ну, так успеет… А признайся, на чай хорошо получал?

— Перепало малость… Дозвольте вас по прибытии чайком угостить, Иван Васильевич… — хихикнул в ответ кондуктор.

— Ладно… что ж… это можно! — довольно улыбнулся упитанный обер-кондуктор.

Вот уж и Петербург. Гремя, хрипло дыша, вошел под навес перрона поезд. Началось то бешеное движение, та глупая, противная суета, какая всегда бывает при прибытии дальнего поезда.

— Ваше сиятельство! — уже громко, решительно постучался кондуктор в запертое купе — ни звука оттуда, ни шороха.

— Что же такое могло бы это означать?

Какой-то непонятный страх заполз в душу кондуктора, и он бросился вон из вагона, с трудом протискиваясь через массу выходивших пассажиров.

— Ну? — спросил его обер.

— Молчит, не отвечает…

Окно купе было плотно задернуто синей шелковой занавеской.

— Отпереть своим ключом! — решил кондуктор.

«А что, если случай какой необыкновенный?..» — вдруг обожгла мысль бравого обера.

— Постой, Харченко, я на всякий случай жандарма приглашу. Все лучше при нем.

Вагон опустел. Зато теперь в него стали стекаться иные пассажиры: дежурный по станции, жандармский наряд во главе с ротмистром, начальник станции, многие из кондукторской бригады.

— Отворяйте! — отдал приказ ротмистр обер-кондуктору.

Тот всунул свой прямой железнодорожный ключ в отверстие замка, но, как он ни старался, дверь не открывалась.

— Что это — замок испорчен?

— Не должно быть, господин ротмистр, все замки в исправности были.

— Тогда… тогда ломайте дверь!

Появился вокзальный мастер-слесарь. Все были взволнованы, сами не зная отчего. На их лицах читались растерянность, недоумение и затаенный страх.

— Да, может быть, купе свободно, в нем никого нет? — высказал свое предположение начальник станции.

— Пассажир был заметный… Не видели, чтобы он выходил. А билет у него был куплен до Петербурга.