— Однако это странно! У вас, конечно, были важные причины скрыть его?

— Не скрыл, а просто потерял…

— Когда?

— Во время ареста.

— Значит, он не был на кольце вместе с прочими?

— Нет, я носил его отдельно.

Следователь недоверчиво улыбнулся.

— Это очень маловероятно, — сказал он, — и меня удивляет такая бесполезная ложь, ведь вы должны понимать, что отсутствие этого ключа не помешает произвести у вас обыск.

— Я это знаю и знаю также, что там не найдут ничего подозрительного.

— Увидим.

Рене начинал оправляться от своего смущения. Он видел, что уже поздно производить обыск в этот день, а завтра таинственная бумага, которую он хотел скрыть, будет уже в руках Анжелы Леруа.

Камю-Брессоль взглянул на часы.

— Увидим, — повторил он. — Обыск будет произведен в вашем присутствии, может быть, ночью вы одумаетесь и утром будете более расположены к откровенности.

Механик вздрогнул от радости.

«Я не ошибся, — подумал он, — обыск будет завтра, все спасено!»

Письмоводитель прочел вслух вопросы следователя и ответы обвиняемого.

— Теперь подпишите, — сказал Камю-Брессоль.

Рене взял перо и твердой рукой подписался под протоколом со своим обычным сложным росчерком.

Следователь велел увести обвиняемого.

Рене поклонился и вышел в сопровождении двух сторожей.

Камю-Брессоль положил протокол допроса в папку и, взяв лист бумаги, написал:

«Начальнику сыскной полиции.

Завтра утром произвести обыск на квартире обвиняемого Рене Мулена в его присутствии. Изъять все бумаги и подозрительные вещи».

Приколов этот лист на папку, он позвонил.

В кабинет в ту же минуту вошел один из чиновников.

— Отнесите начальнику сыскной полиции, — сказал Камю-Брессоль.

Чиновник взял папку и вышел.

— Ну, на сегодня довольно, — прошептал следователь, — пора и обедать.

Между тем Тефер бродил по зданию суда, ожидая конца допроса Рене Мулена.

Он видел, как увели обвиняемого, который прошел мимо, не заметив его.

«Хорошо, — подумал инспектор, — кончено… Теперь я должен во что бы то ни стало узнать, дал ли он свой адрес…»

И он продолжал свою прогулку, подстерегая письмоводителя Камю-Брессоля, уверенный, что в качестве инспектора полиции ему удастся добыть от того нужные сведения, несмотря на тайну следствия.

Он увидел, как один из чиновников бросился по звонку в кабинет следователя и тотчас же вышел с папкой в руках, читая слова, написанные на приколотом к ней листе. Тефер остановил его.

— А! Это вы, Ламбер? Куда бежите?

— Недалеко, господин Тефер… Вам скоро будет дело.

— Почему вы так думаете?…

— Потому, что приказано произвести завтра утром обыск.

— У кого? — спросил с беспокойством Тефер.

— У какого-то Рене Мулена.

От радости вся кровь хлынула в лицо полицейского.

«Так он дал адрес! — подумал он. — Хорошо… не дольше как через час я узнаю все, что мне нужно».

— Я провожу вас, — сказал он вслух Ламберу.

И пошел с ним, но ни о чем больше уже не спрашивал.

Ламбер понес бумаги в канцелярию, а Тефер поспешил пройти в свою комнату, бывшую рядом с кабинетом начальника сыскной полиции.

Он знал, что тот назначит для обыска или его самого, или кого-нибудь из его товарищей, и, стало быть, драгоценные сведения скоро будут в его руках.