— Он! Наконец! — радостно прошептала Берта. — Значит, он свободен!

Письмо Рене содержало в себе следующие строки:

«Милостивая государыня!

Мое дело будет разбираться завтра в седьмом отделении суда исправительной полиции.

Если вы придете в суд к одиннадцати часам утра, вы услышите разбирательство и узнаете, буду ли я оправдан или осужден.

Что бы ни случилось, будьте уверены в уважении и преданности вашего благородного друга

Рене Мулена».

Слезы навернулись на глаза Берты.

«Бедная мама! — подумала она. — Увы! Ты не узнаешь судьбу нашего единственного друга. Моли Бога, чтобы он защитил невинного!»

На другой день в десять часов она отправилась в суд и, пройдя в залу седьмого отделения, стала в сильном волнении ждать.

Рене и Жан Жеди еще в девять часов были привезены из тюрьмы в обществе девяти других арестантов.

Дело Жана Жеди разбиралось в пятом отделении.

Арестанты ждали в мышеловке, пока их вызовут.

Рене был спокоен и весел, но его товарищ казался озабоченным, нервным и раздражительным.

— Что это с вами? — спросил механик, кладя руку на плечо Жана Жеди. — Разве вы не уверены в себе, как всегда?

— Нет, — ответил лаконично старый вор.

— Почему же? Ведь вы невиновны в краже, в которой вас обвиняют, и можете даже доказать алиби.

Жан Жеди пожал плечами:

— Все это ничего не доказывает. Проклятое первое осуждение портит дело… Вот что меня пугает.

Ну, что это! Соберитесь с духом! К чему трусить? Не хотите ли позавтракать? У нас есть еще время.

— Благодарю, я не голоден.

— Ну, хоть вина стакан выпейте.

— Это пожалуй… может быть, красное вино разгонит черные мысли.

За четвертым стаканом Жан Жеди повеселел и оживился. Обыкновенно вино на него мало действовало, но теперь, разбитый страхом и беспокойством, он начал быстро хмелеть, вероятно, отчасти также оттого, что пил на пустой желудок. Одним словом, он стал разговорчив, как прежде — молчалив, и Рене сказал себе, что, может быть, теперь удастся выведать кое-что относительно его прошлого.

Жан Жеди, Рене Мулен и еще несколько арестантов были вызваны в суд. Их развели под конвоем по разным отделениям.

Усевшись на скамью подсудимых, Рене окинул взглядом залу, отыскивая мадам Леруа.

Он увидел только Берту, и сердце его болезненно сжалось.

— Если бедная женщина не пришла, — прошептал он, — то, значит, она очень больна… может быть, умерла…

Холодный пот выступил у него на лбу при этой мысли.

Берта не знала механика и пристально разглядывала подсудимых, стараясь угадать, который из них Рене. Взгляд ее инстинктивно остановился на нем. Внутренний голос кричал ей: «Это он!» Но предчувствие еще не было уверенностью.

Другой взгляд был также устремлен на Рене, но с совершенно иным выражением.

Человек, смотревший на механика, был лет пятидесяти пяти или шестидесяти. Длинная седая борода падала ему на грудь. Синие очки скрывали глаза. Его чистое, но простое платье не обращало на себя внимания.

Это был герцог де Латур-Водье.

Узнав от Тефера, что Рене будут судить в этот день, герцог захотел присутствовать.

Объявили, что суд идет.

Все встали, и судьи заняли свои места.

Председатель был человеком, известным своей строгостью и в то же время беспристрастием.

Пять или шесть адвокатов, по большей части молодых, заняли места защитников.

Герцог машинально взглянул на них. Вдруг он вздрогнул и нахмурился, узнав маркиза Анри де Латур-Водье.

«Этот безумец никогда не исправится, — подумал герцог.