Со своей стороны, и мадам Бижю, помня советы таинственного посланца, остерегалась заводить речь об Эстер Дерие.

Поэтому Рене и не подозревал, что она теперь в Шарантонском сумасшедшем доме.

Механик и сирота ждали с нетерпением освобождения Жана Жеди.

Два раза Рене ходил в тюрьму Сент-Пелажи, рассчитывая увидеться с ним, но оба раза вор был в карцере.

Наконец прошло семь дней.

— Завтра… — сказала Берта.

— Да, мадемуазель, завтра, если Богу будет угодно, мы узнаем, по какому пути должны идти, чтобы достичь нашей цели.

— Я с нетерпением жду встречи с человеком, который, может быть, держит в руках оправдание моего отца.

— Хотите увидеть его завтра же в одно время со мной?

— Да, но возможно ли это?

— Без всякого сомнения… Арестантов освобождают по утрам в восемь часов. Будьте завтра в половине восьмого на углу улицы Клэ… Мы вместе пойдем к тюрьме.

— Не покажется ли странным присутствие молодой девушки?

— Никоим образом… Может быть, подумают, что вы сестра какого-нибудь арестанта, но что вам за дело до этого?

— Правда… так я пойду с вами.

На другой день в половине восьмого Берта была на условленном месте, где ее уже ждал Рене Мулен.

Механик пригласил ее войти в маленькое, скромное кафе, находившееся как раз против тюрьмы, и, спросив чашку кофе и рюмку водки, стал ждать появления Жана Жеди.

Пробило восемь часов.

Двери тюрьмы отворились, и вышли три или четыре человека.

— Ну что? — спросила с живостью Берта.

— Ничего еще, мадемуазель.

— Но эти люди…

— Это служащие тюрьмы, а не арестанты.

Прошло еще двадцать минут. Берта начинала находить, что время тянется страшно медленно.

Рене Мулена также беспокоило это непонятное промедление.

Наконец дверь опять отворилась, и из нее вышли три человека довольно жалкой наружности, каждый с маленьким свертком.

Двое из них обменялись рукопожатиями с кучкой подозрительных личностей, видимо их поджидавших.

Третий пошел прямо к кафе.

Рене Мулен нахмурил брови.

— Это освобожденные? — спросила Берта.

— Да, мадемуазель.

— Жан Жеди?

— Его нет, и дверь снова затворилась.

— Что же случилось?

— Я не знаю, но мы сейчас это выясним.

— У кого же?

— У этого человека… — ответил механик, указывая на того, кто в эту минуту входил в кафе.

— А! Это вы, товарищ? — сказал вошедший, увидев Рене. — Зачем вы здесь? Уж не ждете ли кого-нибудь?

— Да, и я, признаться, очень удивлен, что он не вышел вместе с вами…

— Кто же?

— Жан Жеди.

— Жан Жеди!… Ну, тогда вам придется порядком подождать. Он не придет.

Берта вздрогнула.

Рене почувствовал беспокойство.

— Он не придет? Почему же?

— Потому что его нет в Сент-Пелажи.

— Где же он?

— В Консьержери.

— Быть не может!… Жан Жеди был приговорен всего к семидневному аресту… сегодня вышел срок. Как же он мог попасть в Консьержери?

— Вы уж слишком много у меня спрашиваете… Я знаю только, что вчера утром его выпустили из карцера, куда он был посажен за пьянство в мышеловке и за сопротивление сторожам. В десять часов он был вызван вместе с арестантами, которых вели к следователю, и с тех пор больше не возвращался.

— К следователю! Значит, он замешан в каком-нибудь новом деле?

— Я ничего не знаю… Впрочем, это возможно и нисколько не удивит меня.