— Хорошо. Касса открыта — производите платеж. Остальное сегодня же ночью, прежде чем барышня выйдет из фиакра.

— Хорошо.

— И помните, чтобы дело было без обмана, а не то мы отвезем барышню обратно.

— Будьте спокойны!

Тефер дал последние инструкции и отправился в префектуру, где предполагал подать рапорт относительно мер захвата Термонда и Дюбье.

На улице Берлин приготовления к празднику были почти закончены.

В глубине большой залы располагалась маленькая сцена, сообщавшаяся с будуаром, который должен был служить уборной артистам. Повсюду расставили цветы, превращавшие комнаты в настоящий зимний сад.

Рене Мулен или, лучше сказать, Лоран, метрдотель Клодии, отличился на славу. Мистрисс Дик-Торн не знала, как выразить ему свою благодарность.

Бывшая куртизанка была счастлива и гордилась этой роскошью на несколько часов, которая стоила ей страшных денег. Она истратила почти все свои наличные деньги. Но это нисколько ее не беспокоило, так как герцог де Латур-Водье должен снова наполнить ее кассу, а его богатство было неистощимо.

Во двор только что въехал экипаж одного из знаменитых декораторов. Рене Мулен присутствовал при установке декораций, предназначавшихся для импровизированного театра.

— Вы доставили мне все, что было условлено? — спросил он декоратора.

— Да, — ответил последний. — Я нашел маленькую декорацию, задний план которой изображает мост на берегу Сены, кругом деревья и фонари. Это очень живописно, хотя немного мрачно. На заднике я, по вашему приказанию, велел нарисовать отъезжающий фиакр.

— Отлично, — сказал Рене. — Поставьте декорации таким образом, чтобы их в одну минуту можно было собрать вместо тех, в которых будут играть водевиль.

— Будьте спокойны, сударь. Я знаю свое дело. Я работал в Гэте машинистом под начальством Годена, и мы ставили феерии посложнее этого. Только необходимы люди, чтобы сделать перестановку.

— Я могу вам прислать двоих, за которых отвечаю.

— Присылайте, они уговорятся с машинистами, которые приедут вместе с артистами для живых картин.

— Рассчитывайте на меня!

В эту минуту к Рене подошел лакей.

— Господин Лоран, — сказал он, — от костюмера принесли ящик на ваше имя. Вот ключ.

Рене положил ключ в карман и приказал отнести сундук в будуар за сцену. Из этого будуара можно было выйти во двор по маленькой лестнице, не проходя через залу.

В обычный час мистрисс Дик-Торн и ее дочери был подан завтрак.

Механик, превратившийся в метрдотеля, очень занятый с утра, отправился в эту минуту на свидание с Жаном Жеди, который ждал его на улице Клиши и, не видя приятеля, волновался. Он ворчал и бранился про себя, но, верный приказанию, не сходил с места.

— Черт возьми! — воскликнул он, увидев Рене. — Наконец-то! Я думал, ты уже не придешь. Можно ли заставлять ждать себя так долго?

— Да, я знал, что вы должны сердиться, но не мог выйти раньше.

— Но, слава Богу, ты пришел, не будем говорить об этом больше. Нет ли чего нового?

— Да.

— В таком случае, зайдем к торговцу вином.

Когда они уселись, Жан Жеди обратился к Рене.

— Как дела?

— Сегодня вечером мы нанесем решительный удар.

— Итак, сегодня ночью мы узнаем, чего нам держаться.

— Да, в этом нет сомнения.

— У тебя есть знаменитая декорация?

— Да, я получил ее сегодня утром.

— Я прислал тебе костюмы.

— Их уже принесли. Кстати, ты положил туда парик и бороду?

— Нет, я сам принесу их сегодня вечером.