— Какие вещи? — поспешно спросил он.

— Да вот, например, хотя бы посещение в то время, когда вас не было дома.

— Кто же мог быть так рано? Доктор Лорио или господин де Латур-Водье?

— Ни тот, ни другой: какой-то пожилой господин, — впрочем, очень приличный. Мы никогда его здесь не видели…

— Но барыня не велела никого принимать, и я сам передал вам это приказание сегодня утром.

— Я сказал это посетителю, но он, упрямый, как осел, возразил, что не уйдет, что желает во что бы то ни стало видеть мистрисс Дик-Торн, и что она не откажется его принять, когда узнает, что он приехал из Брюнуа.

Рене вздрогнул.

— Из Брюнуа? — повторил он.

— Да. И когда я понес его карточку, он, казалось, не сомневался, что его примут.

— И барыня приняла его?

— Да, она сначала даже не хотела прочитать его имени на карточке, но, когда я сказал ей, что этот господин приехал из Брюнуа, она изменилась в лице и сейчас же приказала ввести его в маленькую гостиную, куда через несколько минут вышла к нему.

— Долго ли он пробыл?

— Больше часа, и барыня проводила его до лестницы.

— Как звали этого господина?

— Фредерик Берар. Вы знаете, кто это такой?

— Нет. К тому же это не наше дело.

— О! Конечно!

Оставив лакея, Рене медленно поднимался по лестнице.

«Кто может быть Фредерик Берар? — спрашивал он себя. — Этот человек, которого мистрисс Дик-Торн совсем не знала, и который заставил принять себя фразой о Брюнуа. Что это значит? Сумасшедшая на Королевской площади также произносила это слово, которое для нас заключает мрачное воспоминание. Неужели это только случай? Не верю! Тут есть что-то таинственное, что я должен выяснить. Но терпение!…»

Мистрисс Дик-Торн наняла экипаж и приказала кучеру ехать на улицу По-де-Фер-Сен-Марсель.

Со времени посещения Жоржа прошло два часа, и Фредерик Берар должен был ждать ее.

Стук подъезжавшего экипажа возбудил внимание герцога, он поднял занавес, выглянул на улицу и увидел Клодию.

«Она сама приехала, — подумал он. — Я был в этом уверен. Она мне не доверяет, следовательно, мое убежище не безопасно. Я хорошо сделал, что принял предосторожности».

И он снова опустил занавес.

Между тем мистрисс Дик-Торн вошла под мрачные и сырые своды, думая про себя:

«Странное жилище, как можно тут жить?»

Привратница остановила ее вопросом:

— Что вам угодно, сударыня?

— Господина Фредерика Берара.

— Он только что вышел.

— Вы в этом уверены? — недоверчиво спросила Клодия.

— Да, сударыня, вот уже четверть часа, как он уехал.

— Это удивительно!

— Почему же? Господин Берар очень занят. Его почти никогда нет дома.

— Я удивлена не тем, что его нет дома, а тем, что он вышел как раз в тот час, когда должен был ждать меня.

— А! Он должен был вас ждать?

— Он, может быть, оставил письмо?

— У меня есть письмо.

— Письмо, вероятно, для меня.

— Потрудитесь сказать ваше имя.

— Мистрисс Дик-Торн.

— Совершенно верно!

— Благодарю вас.

Клодия поспешно схватила квадратный конверт и вернулась в экипаж. С лихорадочной быстротой она разорвала его, и молния радости сверкнула в ее глазах — на колени упал чек на сто тысяч франков, подписанный герцогом Жоржем де Латур-Водье.

— Ну, — прошептала она, — герцог снова в моих руках.