— Где мы теперь? — спросила она.

Термонд выглянул.

— Теперь мы у набережной.

— Значит, скоро приедем на площадь Согласия?

— Очевидно.

Доехав до берега Сены, Дюбье повернул направо к Аустерлицкому мосту. Милорд, которого Пьер Лорио хвалил вполне справедливо, бежал во всю прыть.

Вскоре они въехали на Аустерлицкий мост.

Берта увидела свет газовых фонарей, отражавшихся в черной воде, и сказала:

— Мы только теперь переезжаем Сену, а между тем мы едем очень быстро. Я никогда не думала, что это так далеко.

Термонд не ответил.

«Девочка начинает скучать, — подумал он, — вскоре в ней пробудится недоверие, когда же ее сомнения перерастут в уверенность, она испугается и может закричать, что нам совсем неудобно. Надо быть готовым ко всему».

И, опустив руку в карман, он взялся за ручку кинжала, переданного ему Тефером у заставы Монпарнас.

Берта действительно начинала приходить в нетерпение. Пристально глядя в окно, она следила за бесконечной линией темных домов и не узнавала квартала, через который проезжал фиакр.

— Кучер ошибся дорогой, — вдруг сказала она, — куда он едет?

— Не беспокойтесь, сударыня, он, без сомнения, повинуется приказаниям Рене Мулена.

Эти слова успокоили, на несколько минут волнение Берты.

Они доехали до моста Берси.

Она почувствовала, что ее сердце забилось сильнее.

— Куда меня везут? — закричала она.

— Туда, куда надо, — прошептал негодяй.

— Я должна ехать на улицу Берлин, там меня ждут, — вы это хорошо знаете.

— Повторяю: я ничего не знаю.

Берта приподнялась и стала стучать в окно, крича:

— Кучер! Кучер!

Дюбье понял, что происходит. Он начал щелкать бичом и громко запел.

— Этот кучер глух, — продолжала Берта. И она снова постучала.

— Да, он, кажется, немного плохо слышит, — самым естественным тоном ответил Термонд, — поэтому бесполезно стучать: он ничего не услышит.

Берта поняла и побледнела. Она хотела открыть дверцы, чтобы выскочить.

Термонд левой рукой схватил ее за руку и грубо оттащил назад, тогда как правой поднял над нею нож.

Берта видела, как мелькнуло лезвие ножа, и глухо вскрикнула.

— Не шевелитесь и не кричите, — сказал Термонд, — а не то я зарежу вас, как цыпленка.

— Боже мой! — прошептала она. — В чьи руки я попала?

— В руки людей, которые будут с вами любезны, если вы будете умны. Но если вы станете сопротивляться, тем хуже для вас. Вы предупреждены — делайте, как знаете.

Эти отвратительные слова были сказаны с ужасным спокойствием. Берта, вне себя от ужаса, откинулась назад и прижалась в угол фиакра, стараясь быть как можно дальше от своего спутника, глаза которого сверкали во мраке, точно глаза дикого зверя.

— Куда же вы меня везете?

— Увидите, когда приедете.

— Значит, вас прислал не Рене Мулен?

— Он или кто другой, — вам объяснят там.

— Где там?

— Я уже сказал, что вы увидите.

— Вы негодяй!

— Бранитесь сколько угодно, если это вам нравится, только не слишком громко.

— А! — с отчаянием сказала Берта. — Я позову на помощь!

И она начала кричать:

— Помогите! Помогите! Ко мне!

Термонд оттолкнул ее и, закрыв ей рот рукой, дал почувствовать лезвие ножа.

Дюбье продолжал петь.

Берта в отчаянии упала на подушки. Ее терзали мрачные предчувствия.