Илис с трудом удалось совладать с собой. Все ее существо наполнилось восхитительным теплом. Его взгляд словно пронзал ее, достигая самых потаенных уголков души. Она поняла, что именно хотел сказать Максим.

— И какую же, милорд?

— Ту, которую вы мне предложите. Она и будет самой сладкой, — словно лаская ее своим голосом, произнес он, отчего щеки девушки залились румянцем.

Его слова, на первый взгляд ничего не значившие и поэтому ускользнувшие от внимания непосвященного Николаса, приобретали совершенно иной смысл, когда сопровождались дерзким взглядом.

Илис выбрала крохотную дольку и протянула ее Максиму, который опять не двинулся. Его глаза продолжали сверлить ее. Наконец он немного наклонился и приоткрыл рот. Девушка поднесла лакомство к его губам, потом вложила ему в рот, и ее сердце учащенно забилось, когда она почувствовала прикосновение его языка к своим пальцам. Эта ласка была мимолетной, но Илис усомнилась в правильности своего поведения. Зачем играть с ним в эти детские игры, ведь перед ней не наивный юнец, которого надо сначала поощрить, а потом отодвинуть от себя насмешливым замечанием? Если судить по их стычкам, он был способен ответить ей тем же.

— Я совсем забыла о нашем госте! — еле слышно проговорила Илис.

Она вырвалась из плена его зеленых глаз и поспешно отступила. Ей удалось выдавить из себя улыбку, когда она протянула Николасу поднос.

— А что нравится вам, капитан? Леденец?

Внимательно изучив содержимое, Николас выбрал конфету и съел ее. Спустя мгновение он с лукавой улыбкой повернулся к хозяину дома и поднял кубок.

— Фполне допускаю, что ты, друг мой, продолжаешь тосковать по навеки утерянной Арабелле, но я безмерно счастлив, что твой план провалился. Ф противном случае я бы никогда не познакомился с Илис, и это стало бы трагедией фсей моей жизни. Что касается твоего безрассудства, пусть оно ф будущем принесет тебе столько же наслаждения, сколько мне.

Максим поднял свой кубок и кивнул в знак благодарности за тост.

— Пусть провидение смилостивится над всеми нами.

Одним глотком опорожнив кубок, Николас поставил его на стол.

— Между прочим, ф последнее фремя провидение было чрезвычайно благосклонно ко мне. — Он вынул из кармана небольшую увядшую веточку какого-то растения и высоко поднял ее. — Смотрите, друзья, что мне удалось добыть у одного англичанина, прибывшего ф Гамбург.

Илис подошла поближе и с интересом взглянула на веточку.

— Что это такое?

— Омела, — ответил он.

Его ответа было недостаточно, чтобы удовлетворить любопытство девушки.

— А для чего она вам?

— Для многих фещей, как мне сказали.

Завладев вниманием слушателей, Николас устроил самый настоящий спектакль. Встав на скамью, он обмотал яркую ленту вокруг деревянной балки и привязал к ней веточку. Одарив всех широкой улыбкой, он сложил руки на груди и взглянул на заинтригованных Илис и Максима.

— Друиды считали, что омела обладает сильным целебным эффектом, особенно как противоядие.

— Как вам такое могло прийти в голову, Николас! — обиделась Илис. — Не можете же вы предполагать, что вас здесь отравят, тем более блюдами, приготовленными самим герром Дитрихом.

— Ни ф коем случае, фрейлейн, — заверил он ее, потом, указав на веточку, объяснил: — Дело ф том, что, если человек встанет под омелу, он сразу же развеселится.

Илис так и сделала. Потом с сомнением посмотрела на Николаса.

— Вы уверены, что не попали в руки какого-нибудь шарлатана? Я не чувствую никаких изменений.

— Фы не будете разочарованы, — с горячностью принялся убеждать ее Николас.