Не обратив внимания на насмешку, явственно звучавшую в словах девушки, Максим продолжил с той же настойчивостью:

— Я бы почувствовал, если бы ошибался.

— Есть ли у меня возможность, милорд, убедить вас, что вы бы ничего не почувствовали?

— Да, мадам! Вы именно так и поступаете! Заявляете, что я не понимаю, о чем говорят ваши поцелуи. Но держитесь со мной, словно охваченная страстью женщина, и я все ближе подхожу к тому моменту, когда сорву с себя путы условностей и уложу вас в свою постель. Если не хотите, чтобы это с вами произошло, — не важно, в качестве любовницы или жены, — то не пытайтесь убедить меня, что вы всего-навсего беседуете с Николасом. Ради Бога, не надо водить меня за нос — ведь именно это вы и делаете с ним.

— А как же Арабелла, милорд? — Илис решилась заговорить о его возлюбленной. — Разве вы ничего к ней не чувствуете?

Наклонившись вперед, Максим уперся локтями в расставленные колени.

— Она не более чем туманное воспоминание. Честно говоря, ее облик совсем стерся из моей памяти. Теперь в мечтах я вижу ваше лицо.

На душе у Илис потеплело, но она сдержала себя, не позволив своим эмоциям, восторгу, накатившему на нее горячей волной и поднявшему ее до заоблачных высот, возобладать над осторожностью. Она жаждала заполучить его сердце, завладеть его мыслями, стать единственным предметом его страсти и не желала делить его любовь с другой.

— Это всего лишь мимолетный каприз, игра вашего воображения, — поддела она его. — Сегодня вами завладели одни фантазии, а завтра — другие.

— Я не зеленый юнец, мадам, — отрезал он. — Я знаю себя.

— Но знаете ли вы свое сердце? — возразила девушка. — Вы всех убеждали, что любите Арабеллу, а теперь заявляете, что ее образ предан забвению. Как я могу быть уверена, что с годами вы не изменитесь ко мне?

— Мадам, разве вы можете знать, какие чувства я испытывал к Арабелле?

— О чем вы говорите? Вы не любили Арабеллу?

Если бы было возможно, Максим всеми силами постарался бы избежать ответа, потому что тогда выставил бы себя в ее глазах еще большим негодяем.

— Я ненавижу всех, кто силой отобрал у меня то, что принадлежит мне, — тщательно подбирая слова, произнес он. — Оглядываясь назад, я прихожу к выводу, что мной двигали главным образом гнев на Эдварда и желание отомстить за себя.

Его ответ еще сильнее возбудил любопытство Илис.

— Раньше вы рассказывали мне совершенно другое. Я была уверена, что именно ваша любовь к Арабелле была причиной моего похищения.

Максим выругался про себя. Этот проклятый спор истощал его терпение. Он желал ее и злился, что она отказывается поверить ему. Он предпринял еще одну попытку убедить ее, теперь уже логикой:

— Мадам, я предлагаю вам свое покровительство и имя. Разве женитьба не будет для нас наилучшим выходом? Ведь именно я несу ответственность за то, что вас похитили, следовательно, я виноват в том, что опорочил ваше имя и репутацию.

— Вы же ненавидели меня, забыли?

— Никогда! — отрезал Максим.

Илис напустила на себя обиженный вид.

— Я не сомневалась, что это именно так.

— Я предлагаю вам союз, который устроит нас обоих! — с горячностью воскликнул Максим. — Разве для этого необходимо препарировать мое сердце? Разве мы не два одиноких человека, затерявшихся в этом мире? У вас нет семьи, вы никому не можете доверять. Мы не знаем, что произошло с вашим отцом.