Николас спешился и, открыв свои объятия, громко, на всю улицу, поприветствовал родных. Словно дети, радостно завизжав, женщины бросились ему на шею, а юноша принялся хлопать капитана по спине.

— Кажется, семья Николаса не менее эмоционально воспринимает жизнь, чем он сам, — со смехом проговорил Максим, снимая Илис с лошади.

Опустив ее на землю, он задержал на ее лице взгляд, преисполненный любви и нежности. Хотя внешне он был совершенно спокоен, Илис уловила в его глазах огонь желания и вновь ощутила, как по ее телу разливается сладостное томление, а ноги подгибаются. Ее словно окутало приятным теплом. И опять в голове появилась дерзкая и соблазнительная мысль, что пора покончить со своим ребячеством, с этими сомнениями, которые мешают ей утолить горевшую в ней страсть, и пустить его в свою постель. Он бы научил ее всему, что знает сам…

Илис мысленно одернула себя. Если она и дальше будет давать волю своему воображению, то не сможет логично опровергать его доводы. Ее оборона рухнет подобно замку из песка, а его страсть откроется ей во всей своей мощи.

Обуздав свои разнузданные, как она решила, фантазии, Илис оперлась на предложенную Максимом руку. Неожиданно ею овладела небывалая легкость, вызванная его близостью. Она вспомнила об Арабелле и спросила себя, неужели та сделана из камня, если отказалась от этого человека ради того, чтобы выйти замуж за напыщенного осла.

— Арабелла — дура, — заключила она, даже не осознавая, что говорит вслух.

— Мадам? — Максим смотрел на нее с нескрываемым изумлением. — Что заставило вас вспомнить об Арабелле?

Илис вздохнула:

— Сомневаюсь, что вы поймете меня, милорд. На это способна только женщина.

— Вы все время ускользаете от меня, — с обидой заметил он.

— Таковы все женщины, милорд. — Искоса взглянув на него, Илис улыбнулась. — Это наш единственный способ защититься от вас.

— Думаю, я никогда не узнаю, что происходит в вашей очаровательной головке. — Его страстный ласкающий взгляд заставил девушку покраснеть, и она опустила глаза. — Возможно, — прошептал он, — вы не полностью разделяете те чувства, что я испытываю к вам, но я мог бы многому научить вас, — добавил он еще тише.

Илис удивленно вскинула голову. Ей стало страшно оттого, как он ловко проник в ее самые сокровенные мысли, и она испугалась, что он может читать в ее сердце. Однако от дальнейших размышлений на эту тему ее отвлекла девушка лет двадцати, которая с радушной улыбкой приближалась к Максиму.

— Фы, должно быть, лорд Сеймур, — на хорошем английском произнесла она. — Николас так много рассказывал о фас, что мне не терпелось познакомиться с фами. Я его кузина, Катарина Гамильтон… — Помолчав, она покачала головой и, рассмеявшись, поправилась: — Фернее, наши матери — кузины, значит, мы, — она опять засмеялась, словно ей было весело от этой мысли, — просто родственники.

Отставив ногу и поклонившись, Максим ответил со всей присущей джентльмену вежливостью:

— Счастлив познакомиться с вами, фрейлейн Гамильтон.

— А фы, как я догадываюсь, Илис, — заключила она, отметив красоту гостьи. Теперь ей было понятно, почему капитан так влюбился в эту девушку, хотя подобное открытие не принесло Катарине никакого облегчения. — Николас написал, что привезет фас. Как прошло путешествие?

— Очень хорошо, — ответила Илис, обрадованная тем, что ей удалось подавить поднимавшуюся в ней панику, по крайней мере на некоторое время.