— То, что они готовятся, знаем давно, — сказал Щаренский. — В мае на территории Восточной Пруссии и Польши было три армейские группировки, а сейчас значительно больше. То же самое на румынской границе. Войска обычно подвозят ночью, скрытно… Но шила в мешке не утаишь… Несколько дней назад к границе подтянули все необходимое для понтонных мостов, подвезли множество надувных резиновых лодок.

— Докладываете? — спросил Рябышев.

— А как же, — ответил бригадный комиссар. — Каждый день сводка идет наверх.

— Ну и что наверху?

— А вы будто не знаете?.. — Щаренский внимательно посмотрел на Рябышева. — Вчера обратились к замнаркома, просили разрешить привести пограничные части в боевую готовность. Не разрешил. Тогда командующий связался с Генштабом. Оттуда ответили: «Не паниковать. Поднять бдительность, усиленно охранять государственную границу».

На свой страх и риск решили увеличить боекомплект на заставах и приказали всем получить походные кухни…

«Значит, не я один отдал подобное распоряжение», — с облегчением подумал Рябышев.

С границы Рябышев и Щаренский поехали осматривать укрепленный район.

— Хорошо продумано, — сказал Дмитрий Иванович. — Трехэтажные доты, круговой обстрел, бойницы с тыла…

— Сначала бойницы делали только с трех сторон, — пояснил Щаренский, — но приехал корпусный комиссар Шатлыгин и распорядился делать бойницы и с тыла.

— Мудро, — одобрил Рябышев.

— Я тоже так считаю, хотя немало было противников: мол, заранее готовим себя к боям в окружении, а врага надо не допустить в тыл.

— Фамилию эту я слышал — Шатлыгин, — сказал Рябышев. — Он из военных?

— Нет, он бывший партийный работник. А сейчас от ЦК по строительству укреплений на границах. Зам у маршала Шапошникова…

— Понятно…

— Жаль только, вооружение для укрепрайонов поступает медленно, — посетовал Щаренский, — особенно тяжелое… Успеть бы…

Вечером Рябышев и Щаренский вернулись в Перемышль. Заночевали здесь. Утром Рябышев проснулся от гула самолетов. Вышел во двор. Восемь немецких самолетов шли со стороны границы. Над городом они разбились по двое и разошлись в разные стороны.

«Совсем обнаглели», — подумал Рябышев. Простившись с бригадным комиссаром Щаренским, он приказал шоферу ехать в Самбор, где стоял штаб 26-й армии.

Командующего армией генерал-лейтенанта Костенко Рябышев в Самборе не застал. Начальник штаба армии генерал Варенников, выслушав доклад командира 8-го мехкорпуса, сказал:

— Ваши опасения необоснованны. Если бы дело шло к войне, то мы бы давно знали. Что касается самолетов, то они и раньше летали… Летчики молодые, безответственные… вот и залетают к нам. Так что ж? Палить по ним?.. Пусть дипломаты урегулируют подобные вопросы.

Прибыв в Дрогобыч, Рябышев пытался по телефону связаться с командующим армией, но снова его не застал.

Позвонил Попель:

— На концерт собираешься, командир?

— Что-то настроение не концертное, комиссар…

— У меня самого не концертное, но надо идти. А то что подумают подчиненные: ни командира, ни комиссара не будет…

— Ну хорошо, приду…

В субботу вечером, 21 июня, в Доме Красной Армии в Дрогобыче состоялся концерт киевских артистов.

Зал был набит. Мест не хватило, использовали все: приставные стулья, подоконники, стояли у стен и в проходах.