Родители зашли в машину следом.

А дальше – урчание заведенного мотора, шум в моих ушах, стук трепещущего сердца у меня в груди…

А затем… Я даже не успела понять, как мы доехали до школы, окруженной кучей машин. То и дело подъезжали все новые и новые автомобили, из которых выходили нарядные дети со своими родителями.

Мы оказались у входа всего за пару секунд, и это заставило мое сердце биться сильнее.

Я неуверенно шагнула вперед.

Школьный зал пестрил всеми оттенками розового, фиолетового, голубого и зеленого. Диско-шар, установленный высоко под потолком, крутился и сиял так, будто в нем собрались все звезды мира.

Так получилось, что мне пришлось идти почти посередине, и танцующие подростки начали расступаться при виде меня. Они провожали меня взглядами, в которых читалось и удивление, и неловкость, и… восторг. Точно так же на меня смотрели в тот день, когда я обыграла Элиаса в трюках на скейте.

К счастью, его среди изумленных лиц я не видела.

– Все на тебя смотрят, – заулыбался Кани. – Как же тут круто!

– Там вроде столики для родителей, – сказал папа, указывая в дальний угол.

И там действительно стояли столики, за которыми сидели взрослые незнакомые мне люди. Точно не учителя нашей школы.

Я повела туда папу, маму и младшего брата, приглашенных, как и остальные семьи, на выпускной их дочери. Они сели на свои места, а Кани сразу схватил бутылку газировки, не изменяя себе.

– Где твоя подруга? – спросила мама, пытаясь перекричать грохочущую музыку.

Она в своем черном арабском одеянии очень странно смотрелась на фоне школьной вечеринки, пока вокруг все в разноцветных нарядах танцевали и кричали от восторга.

Я огляделась и почти сразу обнаружила Руби.

– Вон она, – ответила я, указывая на девушку.

– Иди потанцуй. Мы пока посидим тут.

Взглядом я спросила ее, уверена ли она, и мама кивнула.

Я оставила их и прошла дальше, надеясь не отхватить по лицу чьим-нибудь локтем и избежать случайного столкновения с беснующимися подростками. Потом я увидела знакомые лица: учителя сидели поодаль за столиками и о чем-то беседовали. Среди них были и миссис Дейфус, и мистер Хэммингс.

– Ламия! – окликнула меня Руби, одетая в розовое пышное платье на бретельках. Она встала и помахала мне.

На ее лице была сияющая улыбка, а на талии – рука Рэя, который тоже не забыл меня поприветствовать.

– Садись. Это наше место, – оповестила меня девушка.

Так я и сделала. На столе стояли закуски и пустые стаканы. Свой я заполнила содовой из стеклянной бутылки, отпила немного сначала, а потом осушила его залпом.

– Ты так круто выглядишь! – восторженно пропела Руби. – Это платье… Боже, ты невероятно красива! Все в полном восторге!

– Спасибо, – ответила я и вмиг загрустила.

Вслед за мной печаль охватила и подругу. Она потянулась ко мне, накрыла мою руку своей, а потом осторожно сказала:

– Забудь ты о том, что он сделал. Сегодня наш день. Лучший день. Сегодня все это только ради нас, и ты не должна упускать шанс расслабиться, понятно?

Я ей благодарно улыбнулась.

Надо же. Впервые в жизни я ощутила это ужасное чувство. Опустошение, которое рискует затянуть тебя в свои самые глубокие ямы. Омерзение к самой себе, всепоглощающая обида, а потом еще и миллион вопросов: почему я позволила всему этому случиться? Я сама виновата. Никто не заставлял меня довериться Элиасу. Никто не тянул общаться с ним.

С самого начала было очевидно, все это плохо кончится. На что я вообще рассчитывала?

Дура, дура, дура. Просто дура.

Но все еще так больно.

Я снова отпила содовой. Другие обычно вливают в себя литры алкоголя, но, понятное дело, мне подобное не дозволено.