– Да, есть, представь себе. – Я грубо выхватила у него из рук кассету, при этом очень стараясь не прикоснуться случайно к его коже. – Не трогай больше мои вещи!

– Дура, – кинул он, улыбаясь.

Я могла бы швырнуть в него рюкзаком, но мне не хотелось портить учебники и тетради, которые в нем лежали, так что я обошлась злым взглядом в его сторону.

Мы вернулись к кабинету биологии, но перед этим Элиас успел прихватить шоколадный батончик из школьного автомата, который стоял в коридоре, и теперь уплетал его за обе щеки.

Мистер Хэммингс все еще сидел за своим рабочим столом, перебирая какие-то документы.

– О, как хорошо, что вы снова со мной, мои юные друзья, – встретил он нас с порога.

Я нехотя вошла в класс, кинула рюкзак на стул, учебник аккуратно положила на парту. Думаю, я успела морально подготовиться к тому, что грядет.

Здесь все еще попахивало потом: на предыдущем уроке была физкультура, где парни из нашего класса активно сдавали нормативы. Вероятно, о существовании дезодоранта они не догадывались.

Мистер Хэммингс сложил руки в замок, довольно оглядел нас обоих с головы до ног и сказал:

– Обещаю, что мой дорогой пасынок не будет вас больше обижать, мисс Уайт.

От удивления и неожиданности у меня расширились глаза. Я переводила взгляд с Элиаса на учителя биологии, как мне показалось, больше миллиона лет.

– Ага, – кивнул парень, даже немного радуясь моей реакции. – Филипп Хэммингс – мой отчим. Вот почему я теперь должен с тобой возиться.

– Аккуратнее с выражениями, молодой человек. Ты помнишь о моем условии?

В ответ Элиас лишь пробурчал что-то себе под нос, проходя к моей парте.

– В общем, я надеюсь, занятия будут продуктивными, и помощь этого молодого человека станет ключевой причиной успешной сдачи экзамена, мисс Уайт. Если он вас обидит, сообщите мне. – Учитель биологии схватил свою куртку, накинул ее на плечи, поправил очки и, в последний раз нам улыбнувшись и пожелав удачи, покинул кабинет.

В помещении остались только мы вдвоем.

Напряжение в воздухе можно было есть ложкой.

– Так он и тебе чем-то пригрозил? – спросила я. Хотелось позлорадствовать, если честно.

– С чего ты взяла?

– Потому что только что вы буквально об этом и говорили.

Элиас взял стул с соседней парты и подсел ко мне. А парта наша ужасно маленькая, она рассчитана на одного человека, ведь именно так все устроено в американских школах.

– Он – новый муж моей мамы. И я очень уважаю его как человека, потому что он делает для нашей семьи в миллион раз больше, чем мой родной отец. Я согласился на его просьбу без раздумий. – С минуту на его лице показалось совершенно непривычное выражение. Мне даже подумалось, что я сплю, и мне все это кажется. – Так что вот… Постарайся меня не разочаровать, восточная красавица.

Я буркнула и открыла страницу, на которой остановилась. Двадцать пятая из семидесяти. Очень плохо, на самом деле.

– Хэй, не торопись, – произнес Элиас, положив ладонь на учебник. – Я твой учитель, так что это я выбираю, с чего мы начнем.

Видимо, раздражаться я буду очень часто.

– Как у тебя обстоят дела с английским? – задал он ужасно глупый вопрос. – Слышу, что говоришь ты на нем бегло, но что насчет грамматики? Сложно было перейти с арабского на английский?

– Я родилась здесь, повторяю уже в пятидесятый раз, – начала я громко, четко выговаривая каждое слово, – провела все свое детство в Штатах, ни разу не была ни в одной арабской стране, куда вы меня все пихаете… Дома говорю на английском, почти не знаю арабского за исключением нескольких слов. Достаточно понятный ответ?

– Ага, вполне.