У меня снова челюсть отвисла и целую вечность не закрывалась.

Меня переполняло недоверие. И к тому же неприятное предчувствие чего-то нехорошего. Ждать хорошего от человека, который был настроен резко против, невозможно. По крайней мере, вести себя так, словно ничего и не было, я не могу.

– Ты знаешь, что я сейчас скажу. – Голос мистера Уэзерса был грубым, резким, холодным. Он говорил, а мне казалось, что вместо голоса у него сталь, режущая воздух. – Ты отстранен от моих занятий на три недели. И эти три недели будешь думать над своим поведением. А потом сдашь все нормативы. Если нет, не видать тебе хороших баллов и рекомендательных писем в колледжи.

Этот человек вел себя так, будто уроки физкультуры имели какое-то великое значение, тогда как большинство учеников относились к ним как к развлечению.

– Класс, – кинул Элиас. – О’кей. Пусть будет по-вашему.

Мистер Уэзерс фыркнул, оскалился, как злой пес, и окинул меня презрительным взглядом, а потом отвернулся и отошел подальше. Свисток вновь вернулся в его рот.

– Продолжаем урок!

* * *

Удивительно, но теперь за Элиасом, как только он вошел в школу после урока физкультуры, побежала я.

– Так, значит, ты на меня больше не обижаешься? – спросила я, держа путь к своему шкафчику. Он, похоже, направлялся туда же, ведь наши шкафчики находились по соседству.

– С чего ты взяла, что я на тебя обижался?

Элиас остановился и повернулся ко мне. Он снова улыбался и казался прежним Элиасом, а не тем неожиданно помрачневшим парнем, с которым я успела познакомиться вчера.

– Мне так показалось, – сказала я.

– Вот именно. Тебе показалось.

Я вытащила свой рюкзак, а он положил на полку кассету рядом с наушниками и плеером.

– Готова к занятию?

– А ты что, уже отошел от вчерашнего?

Элиас молча кивнул, но как-то неуверенно, будто на миг вспомнил о произошедшем. Тогда и я безмолвно взяла свой учебник по подготовке к АСТ, показала ему, и он снова кивнул.

Мы последовали в кабинет мистера Хэммингса. На этот раз в классе его не оказалось. Внутри пахло свежестью и надвигающейся грозой: окна были настежь открыты, в кабинет проникал удивительно чистый, прохладный воздух.

– А у тебя нос покраснел, – вдруг сказал парень. – Замерзла на улице?

Я заметила улыбку, с которой он это сказал, и попыталась придумать ему оправдание – наверняка он надо мной смеется.

– Ага, – кивнула я, не понимая, как вообще должна реагировать.

– У тебя такая кожа светлая. Я думал, все арабки темненькие. Хотя, учитывая вашу фамилию… Твой отец совсем не араб, верно же?

– Да. Он из Англии. Суррей.

Элиас выглядел так, будто до него наконец дошла очень важная информация, которую он искал годами.

– Так вот откуда у тебя этот прикольный акцент, – произнес он задумчиво.

Мне все это ужасно надоело. Терпение кончилось.

– Слушай, а когда это мы перешли с «я ненавижу тебя, исламистка» до «у тебя такой прикольный акцент»? Я что-то не успела заметить, как ты перескочил с одного на другое. В чем дело?

Элиас сел за парту, похлопал рукой по деревянной поверхности, как бы намекая на то, что я должна последовать его примеру. Я отодвинула стул и села возле него.

Пару минут он изучал меня взглядом, словно я была диковинкой для его глаз.

– Просто я изменился. Не видно?

– Люди не меняются, – отчеканила я. – Только не такие, как ты.

– Такие, как я? Неужели ты считаешь меня совсем уж тварью?

– Тебе честно сказать?

– Не-а, лучше соври.

Я замолчала. Опустила взгляд, начала страницы перелистывать.