Пока вдруг не заметил меня.

– О, привет, восточная красавица, – улыбнулся он, когда поднял голову, встречаясь с моим полным стыда взглядом. – Ты за всеми так шпионишь из своей комнаты?

Ну и потянуло же меня это дурацкое окно закрыть! Могла бы немного и подождать с этим!

– Привет, – быстро кинула я в ответ.

Уже даже собралась забраться обратно в дом, закрыть окно и никогда-никогда больше не подглядывать за кем-то снаружи. Но я не успела этого сделать, потому что Элиас оказался быстрее:

– Ты что, дома тоже это носишь?

Его взгляд был направлен на шарф на моей голове.

– Нет. Только когда выхожу на улицу и когда меня кто-то может увидеть.

– Получается, вы в вечном напряге. Не дай боже кто-то увидит хоть волосок. Что вам за это будет?

– На этот счет ничего не скажу, но что будет с тобой, если не перестанешь задавать мне такие тупые вопросы, точно могу сказать.

Элиас усмехнулся. Видимо, ему понравилось то, как я ставлю его на место.

– Может, покатаемся? Я видел, у тебя предки отъехали. Никто мне голову не отрубит.

Снова он за свое.

– Тогда лучше лишний раз не рисковать, а то мало ли. – В моем голосе чувствовалось раздражение.

– Ну ты чего, – снова улыбнулся он. – Я же шучу. Да, согласен, тупые шутки.

Я долго смотрела на него, потому что обдумывала его предложение. Самой удивительно, почему я вообще разрешила мыслям крутиться вокруг него. Безумие какое-то.

– Ладно, – выдал мой голос, а голова кивнула как бы сама собой.

Элиаса все устроило.

Я переоделась в свою излюбленную толстовку, светлые джинсы и черный хиджаб. На ноги натянула уже порядком потертые кеды, потуже завязав шнурки, не забыла захватить и скейт. У меня он был исписан граффити.

– Прикольно выглядишь, – встретил меня Элиас. – На самом деле эта штука у тебя на голове круто сочетается с обычной одеждой. Я раньше думал, что вы носите те странные штуковины на все тело. Знаешь, такая черная и какая-то стремная простыня.

– Это называется абайя, – подсказала ему я. – Кто хочет, тот ее носит. Я не хочу.

– Почему?

Я закрыла дверь, кинула скейт на землю и повернулась к нему.

– Почему ты не носишь юбки? – спросила я, не рассчитывая на ответ.

– Понял, – коротко ответил он, усмехнувшись.

Подтолкнувшись вперед на скейте, я все еще мысленно задавала себе миллион вопросов, большинство которых звучали так: «Почему я согласилась с ним покататься?»

– Я все еще помню, что должен тебе два желания, – снова заговорил Элиас. – Я их услышу когда-нибудь?

Пришлось задуматься.

– Ты так хочешь, чтобы я что-то придумала?

– Ну, я же говорил, что всегда держу слово, – сказал он.

Спустя несколько недолгих секунд мне, наконец, пришло в голову возможное «желание».

– Хочу, чтобы ты ответил на один вопрос.

– Я весь внимание, восточная красавица.

– Ты знаешь, кто подкинул мне сережки?

Мой вопрос его удивил. Казалось, он ожидал чего-то более неожиданного и интересного.

– Откуда ты знаешь, что мне известно про сережки? – спросил он.

– Считаешь меня идиоткой?

– Нет, конечно. Ну, разве что слегка.

Мы выехали к середине дороги. Улица почти утопала в тишине, освещением служили лишь высокие фонари, выстроенные в ряд, как солдаты. И лишь иногда слышны были голоса и смех, которые, как мне казалось, доносились из дома напротив.

– Не знаю, – ответил парень. – Я лишь слышал, что ты украла какие-то сережки и…

– Не крала я никакие сережки!

– Ладно-ладно.