– А в чем тут еще может быть дело? Это же очевидно.

Элиас задумался, перебирая варианты подозреваемых.

– Подозреваю, что любой мог. – Потом он улыбнулся, будто издеваясь надо мной.

Мы ехали на скейтах вперед, потом развернулись обратно. Посмотрев в сторону горящих окон его дома, я спросила:

– Что у вас происходит?

Он взглянул на меня и ответил:

– Обычные семейные посиделки. К нам приехали дальние родственники. – Элиас издал смешок. – Никого из них не знаю. Вот и решил по-тихому слинять.

– Не любишь семейные сборища?

– Терпеть не могу.

И я его прекрасно поняла. Сама была такой всю жизнь.

– Зачем ты позвал меня кататься? – спросила я. В общем-то, вопрос непонятный, но почему-то мне захотелось его задать.

– Чтобы ты составила мне компанию, – усмехнулся Элиас. – И мне хотелось поближе тебя узнать.

Я недоверчиво фыркнула. Так, будто он сморозил неведомую чушь, слишком яркую и очевидную, чтобы я могла ее не заметить.

– Серьезно? – саркастичным тоном произнесла я. – Это с каких таких пор Элиас Конли решил спуститься с небес к простолюдинке?

– Да я и не живу на небесах.

– Как отреагируют твои друзья? Мне кажется, их искренне заденет то, что их друг общается с…

– Милой девушкой?

Я очень постаралась, чтобы меня не выдали мои щеки, которые моментально налились жаром.

– Давай забудем о моих друзьях и моем статусе, о’кей? – почти взмолился Элиас. – Давай просто покайфуем от жизни? Займемся тем, что нам по душе.

Он указал взглядом на скейты у нас под ногами, потом предложил скатиться по медленному спуску дальше по улице. Как бы наперегонки. Кто доедет до небольшого магазинчика в самом конце, перед поворотом налево, тот выиграет.

Я приняла вызов.

Мы встали на одном уровне, удерживая доски одной ногой.

– Готова проиграть? – усмехнулся Элиас.

– В прошлый раз это закончилось твоим поражением.

Он пожал плечами, не зная, что ответить, но мои слова его совсем не задели; это было видно по выражению его лица.

Итак, мы приняли готовую стойку, слегка наклонившись. А потом разом оттолкнулись вперед и полетели.

Наши скейты ехали почти на одном уровне, разве что Элиас казался на пару сантиметров дальше от меня, поэтому я взяла дело в свои руки. Я отталкивалась ногами, успевала даже флипы и мэнуалы совершать. Мне хотелось не столько прийти к финишу первой, сколько впечатлить его тем, что я умею делать. А скорость, с которой мы ехали, позволяла мне исполнить задуманное.

И вот мы почти доехали.

Огромной ошибкой Элиаса стало то, что он напоследок, видимо, уже уверенный в своей победе, повернулся ко мне. Потому что в последнюю секунду споткнулся и приземлился задницей прямо на свой скейт.

Я остановилась возле того самого магазина и повернулась в сторону Элиаса, свалившегося буквально за полметра до пункта назначения. Он выглядел непривычно глупо, сидя на земле передо мной.

Видит Аллах, я пыталась сдержаться. Сначала старалась взять под контроль вырывающийся наружу смех, потому что с моей стороны непозволительно было бы хохотать над чужаком. И дело тут совсем не в религии, а в моих принципах. Искренние эмоции только для близких – такого правила я придерживалась всю осознанную жизнь.

Но я потерпела неудачу: смех самым настоящим взрывом полился из моего рта.

Я хохотала до боли в животе, а пришла в себя только в тот момент, когда заметила, что он неотрывно смотрел на меня все это время. Не было в его лице смущения, злости или раздражения из-за моего поведения. Ведь как отреагировал бы человек, больно приземлившийся на задницу, на дуру, которая стоит и смеется над ним? Правильно, любой бы разозлился.