– По-моему, вам должно быть известно это чувство. Вы ведь с мисс Никотерой встречаетесь. Ваши отношения тоже «розовые сопли»?

– Наши отношения вас не касаются.

Я все еще поражалась тому, с какой дерзостью эти двое позволяют себе обращаться к учителям. Без капли страха, без капли заслуженного уважения.

Но мистер Карвер не повел и бровью.

– Так… Давайте все-таки обсудим этот прекрасный сборник… – Он вдруг замер, надел очки обратно, оглядел класс и задумчиво произнес: – А где мистер Конли? Что-то я его не наблюдаю.

– Ему нездоровится, – произнесла девчонка, которую вроде как звали Стеллой. – И он просил передать, что не придет на урок литературы.

– Уже третью неделю подряд, – цокнул мистер Карвер, качая головой с таким видом, будто отчитывал малое дитя. – Я уверен, никакого «нездоровится» здесь нет. Передайте мистеру Конли, чтобы явился ко мне сегодня после уроков.

– Он не сможет, – снова заговорил Честер. – У него каждый день после уроков занятия с нашей террористкой.

Я отреагировала так же, как и учитель: не повела и бровью.

– Ну вот пусть мисс Уайт и сообщит ему об этом, – совершенно не смутившись оскорбления, произнес он и взглянул на меня. – Хорошо?

– Сообщу, – ответила я.

И урок прервался на перемену.

Я встала, взяла в охапку учебник и тетрадь и прошла к двери.

Честер быстро меня настиг, не успела я выйти в коридор.

– Слушай, ничтожная, а тебя еще не наказали за воровство?

– А зачем кому-то наказывать меня, если я ничего не украла? – Я постаралась взглядом дать ему понять, как мне неприятно с ним общаться.

– Все равно накажут. Еще как. Ты же скоро что похуже сотворишь.

И тут-то до меня и дошло.

Это его рук дело? Похоже, что так, хотя я не была до конца уверена. С таким же успехом это могла организовать и Кристина. Или любой другой ученик этой идиотской школы.

– Отвали уже от меня, – плюнула я. – Как же ты меня достал!

Я отпихнула его локтем.

И вдруг он крепко схватил меня за запястье. За кожу на моем запястье.

У меня в горле застрял крик ужаса, все тело окоченело. А когда он толкнул меня к стене, больно прижав руки к холодной поверхности, я была готова кричать.

Никакая я не смелая. Просто искусно притворяюсь таковой.

– Ты уже совсем офигевать стала, ничтожная, – процедил он, и столько было ярости и гнева в его голосе, что я едва не содрогнулась, как от рыка дикого зверя. – Это легко исправить. Прямо сейчас.

Он вдруг схватил край моего хиджаба. И тут-то я не смогла совладать собой.

Я крикнула что есть мочи. Во все горло. Пока не почувствовала, как голос трескается, превращается в жалкий хрип.

Как же унизительно, как отвратительно, как мерзко. Как страшно.

Честер потянул было за ткань на моей голове, но его руку перехватила другая. А потом эта же рука оттолкнула его от меня подальше. Я наконец оказалась на свободе.

– Хэй, чувак, оставь ее.

Это был Элиас.

Элиас, Элиас, Элиас.

Меня охватила неимоверная, странно сочетающаяся с ужасом, всего секунду назад беспощадно овладевшим моим телом, радость.

– Какого… – У Честера глаза округлились. – Ты чего? С ума сошел, что ли?

– Я же вроде ясно выразился, – улыбнулся Элиас, встав между мной и своим крупным другом. – Оставь ее.

Коридор с тремя нашими фигурами посередине превратился в сцену, вокруг которой с любопытством притормаживали проходящие мимо подростки. Они останавливались и наблюдали за происходящим, как самые настоящие зрители.

– С какой это стати? – не унимался Честер.