Палач взмахнул бичом. Свист рассекаемого воздуха, хлёсткий удар, и по спине увальня пробежал красный след. Тот вскрикнул. Ещё удар. Ещё один. Увалень забился, пытаясь вывернуться, но его крепко держали. Он кричал, потом заскулил, потом его крики перешли в нечленораздельные стоны. Я не смотрел на его спину, но слышал звуки и видел, как дергается его тело. Это было… эффективно.

Мой внутренний геймер наблюдал за этой сценой со своим анализом.

Анализ.

Демонстрация силы. Установление иерархии. Мотивация через страх. Жестоко, но эффективно для подавления воли.

Цель: сломать сопротивление, превратить в послушных исполнителей.

Я понимал, что это был урок для всех нас, в том числе и для меня. Хочешь выжить, подчиняешься и не отсвечиваешь. Правило номер один, два и три — не злить Грейдена.

А ещё эта ситуация заставила меня начать думать, как бы отсюда свалить.

* * *

После показательной порки, которая длилась невыносимо долго, Грейден снова обвёл нас взглядом.

— Ну что, теперь завтрак? Кто-то голоден?

Голодны в толпе были примерно все, но никто не посмел открыть рта.

— Я так и думал! — прорычал он. — Теперь… тренировки. Я сделаю из вас воинов. Или вы сдохните, пытаясь ими стать. Вперёд!

И началось.

Грейден был не просто инструктором, он был машиной. Неутомимой, безжалостной, беспощадной. Он гонял нас с утра и до заката, без перерывов, без поблажек. Если кто-то падал, его поднимали пинками. Если кто-то не мог, его заставляли.

Его методы были… примитивны.

И неэффективны, с моей точки зрения.

Мы бегали кругами по плацу до изнеможения. Таскали тяжёлые камни из одного конца двора в другой. Маршировали, отрабатывая какие-то архаичные построения, которые, как мне казалось, были актуальны при царе Горохе.

Нам выдали деревянные мечи и копья, и заставляли отрабатывать базовые удары, которые, на мой взгляд, были слишком медленными и слишком предсказуемыми. Никаких тебе тактических маневров, никаких фланговых атак, никакого использования ландшафта. Просто тупое, изматывающее повторение одних и тех же движений.

Мой мозг, привыкший к динамичным боям в шутерах и сложным тактическим схемам в стратегиях, перманентно злился и выдавал внутренние комментарии, которые я благоразумно держал при себе.

«Это не тренировка, это имитация трудовой деятельности, — думал я, задыхаясь во время очередного забега. — Где развитие выносливости через специализированные упражнения? Где тренировки на ловкость? Где уклонение от удара врага? Это просто пытка. Они не тренируют нас быть бойцами, они тренируют нас быть выносливыми рабами».

Я вспоминал видеоуроки по физподготовке, армейские нормативы из фильмов, даже собственные попытки похудеть к лету. Везде была система, прогрессия и логика, основанная на современной военной науке.

Здесь же только тупая, уничтожающая тело и волю, монотонная нагрузка.

Но я не жаловался. Я просто делал.

Делал, стиснув зубы, стараясь найти в этом хоть какую-то логику, хоть какую-то пользу. Я сосредоточился на выносливости. На том, чтобы не упасть. На том, чтобы не быть последним. На том, чтобы не привлечь внимание Грейдена.

Я чувствовал, как мои мышцы горят, как лёгкие разрываются, но я продолжал. Я искал, где можно сэкономить энергию, где можно сделать движение чуть более эффективным, где можно подстроиться под ритм, чтобы не выбиваться из сил. Мой аналитический склад ума работал даже в таком режиме, пытаясь найти «баги» в этой системе тренировок.

Мейнард, напротив, был в своей стихии.

Его природная сила и феноменальная реакция сделали его одним из лучших.