Я бродил по рынку, как заворожённый, впитывая звуки, запахи, образы.

И довольно скоро заметил одну интересную деталь. Гномы-торговцы, поначалу окидывавшие меня стандартным оценивающим взглядом, который бывает у любого продавца, при виде знака «Гве-дхай-бригитт» на левом наплечнике моего доспеха Анаи, мгновенно менялись в лице.

Их суровые, бородатые физиономии расплывались в подобии улыбки, в глазах появлялось неподдельное уважение, а порой и дружелюбие, что для сурового бородатого народа не очень-то типично.

Мне тут же предлагали лучшие товары, расхваливая их так, словно я был, как минимум, зятем короля. Скидки делали такие, что я порой чувствовал себя неловко. А ещё охотно делились новостями. Не теми официальными, что зачитывали глашатаи на площадях, а скорее слухами, пересудами, обрывками информации, которые в своей совокупности давали довольно точное представление о настроениях в городе и, что более важно, о ситуации на фронте.

« Ну, хоть какой-то реальный профит от этой татухи, кроме сомнительной чести называться 'Другом-Лучше-Гномов», — хмыкнул я про себя, когда очередной торговец оружием, узнав, кто я, отвел меня в свою каморку и показал пару великолепных метательных ножей, которые он, якобы, «берёг для особого случая».

Гномы — ребята практичные, уважение у них, похоже, легко конвертируется во вполне материальные блага. «Ачивка „VIP-клиент гномьего рынка“ разблокирована. Бонусы: скидки, эксклюзивные предложения и свежие сплетни».

Это отношение разительно контрастировало с тем, как гномы общались с другими людьми, коих на рынке было немало, город был открыт для посещения чужаками, к тому же привлекал не только торговцев, но и массу наёмников, вроде тех, с которыми я ехал из Узина.

Эти типы, шумные, развязные, с вечно голодными глазами, бродили по рядам, больше интересуясь дешёвой выпивкой и возможностью поближе познакомиться с гномьими девушками (которые на них вообще не обращали внимание), чем товарами.

Гномы-торговцы либо демонстративно игнорировали их, либо отвечали на их вопросы односложно и грубо, не скрывая своего презрения. Наёмники злились, огрызались, но связываться с коренастыми, вооружёнными до зубов хозяевами рынка не решались.

Я задержался у лавки оружейника, того самого, что показал мне метательные ножи.

Они были великолепны: идеально сбалансированные, из тёмной, матовой стали, с удобными рукоятями, обмотанными тонкими полосками кожи какого-то зверя.

Лезвия острые, как бритва, с тройными сходящимися желобками-долами для усиления жёсткости.

Кроме того, для меня нашлось и парочка узких ножей скрытого ношения, которые были изготовлены под человеческую руку.

«Для тихого съёма часовых или внезапного аргумента в ближнем бою — самое то», — оценил я.

Гном-мастер, кряжистый бородач с руками, чёрными от въевшейся металлической пыли, тут же, прямо при мне, за каких-то полчаса изготовил для них прочные кожаные чехлы, которые можно было удобно закрепить на поясе или на голени. Взял за все сущие копейки, сопроводив сделку заверениями в «глубочайшем почтении к Другу клана 'Железного молота».

У него же я присмотрел короткий, прямой и достаточно аскетичный одноручный меч, напоминающий римский гладиус. Длиной не более полуметра, с широким, тяжёлым лезвием с бритвенно-острой заточкой, он идеально подходил для боя в тесных пространствах подземных туннелей, где длинным мечом особо не размахнешься. Рукоять легла в мою ладонь как влитая. «То, что доктор прописал для зачистки данжей», — одобрительно подумал я.

Пока я приценивался к мечу, гном уговорил меня примерить и новый шлем. Мой старый, орденский, уже изрядно поизносился, да и защита у него была так себе. Этот же, гномьей работы, был настоящей крепостью: без забрала, зато с защитой зоны лица, с узкой прорезью для глаз, обеспечивающей, тем не менее, неплохой обзор, он был выкован из цельного куска какого-то невероятно прочного, но на удивление лёгкого сплава.