Колин прыснул.

— Джемма, ты убьешь во мне мужчину.

Она улыбнулась.

— По крайней мере я заставила тебя рассмеяться.

Он взял ее руку и поцеловал.

— Спасибо, — сказал он.

Джемма помолчала немного.

— Как ты намерен уладить дело с родителями? Им очень нравится Джин. Когда твой отец узнает, что она больше не будет для него готовить, то очень расстроится.

— Это не станет его первым разочарованием. Генеральная репетиция была, когда я отказался работать в его дилерском агентстве.

— Ты чувствуешь себя очень виноватым, да?

— А ты бы не чувствовала? Тебе никогда не было плохо, когда ты кого-то разочаровывала?

Джемма ничего не ответила.

— Давай рассказывай, — сказал он. — Я тут выворачиваю перед тобой душу, так и ты могла бы ответить откровенностью на откровенность.

— Когда мой отец умер, мамин мир рухнул. Отец был для нее всем — она любила его самозабвенно и привыкла во всем на него полагаться. Она хотела, чтобы я взяла на себя решение всех тех вопросов, которые всегда у нас в семье решал отец.

— Ты говоришь о ремонте машины и прочем?

— Что-то в этом роде. Она хотела, чтобы я оплачивала счета, помнила, когда следует оплачивать страховку. Когда раковина начинала протекать, она хотела, чтобы я вызывала сантехника. Когда я сказала ей, что у меня нет на это времени, потому что все время уходит на учебу, она разозлилась. Говорила, что я никчемная дочь.

— Сколько тебе было лет?

— Двенадцать.

— Слишком юный возраст для такой ответственности, — сказал Колин. — Она должна была тебе помогать.

— В жизни, не все бывает так, как должно быть. По крайней мере в моей. Я не могла справиться с тем, что от меня требовала мать, и потому нашла убежище в книгах. Читала постоянно, училась, анализировала. Кроме того, мне так сильно не хватало отца, что я ощущала его отсутствие физически, словно с его смертью что-то во мне нарушилось, словно я заболела. Мне трудно было мыслить ясно.

— И как поступила твоя мать?

— Она обратилась к моей младшей сестре, которая не обманула ни одной маминой надежды, ни одной мечты. Вместе они сообразили, как вести хозяйство. — Джемма посмотрела на него. — Ты понимаешь? Чувство вины мне очень хорошо знакомо.

— Да, — отозвался Колин. Он помолчал немного, а потом сказал: — Так какую мебель нам следует купить?

Она окинула его взглядом, словно примеривалась. Мышцы его все еще выпирали, раздувшись после тренировки.

Колин заметил, как она на него смотрит, и веки его отяжелели, взгляд подернулся дымкой желания.

— Прочность и выносливость, — сказала она.

— Это ты обо мне? Выносливости мне не занимать. Однажды я сделал сто подходов…

— Нет. Я назвала главные критерии для выбора мебели.

И вновь Колин засмеялся.

— Ты не дашь мне потешить самолюбие, верно? Вначале опустила меня ниже плинтуса в смысле секса, а теперь говоришь, что я могу поломать мебель, просто сев на нее.

— Полагаю, ты можешь доказать мою неправоту по обоим пунктам, — тихо сказала она.

— Мне бы очень хотелось этого. Заявляю об этом со всей искренностью.

Она отвернулась к окну, рассчитывая, что так он не заметит, как порозовело ее лицо.

— Спасибо, — сказал он.

Она повернула к нему голову.

— Я действительно благодарен тебе, Джемма, за то, что ты меня выслушала. Я не спал всю ночь, а в пять утра уже был у Майка в спортзале.

— Один?

— Да.