— Блайт, что ты только что прокричала?

Она кричала о том, что любит его.

— Я уже пыталась сказать тебе об этом раньше, — напомнила она.

— Но только тогда, когда мы занимались любовью. Я не могу поверить, что ты и в самом деле это чувствуешь.

— Что ж, можешь и сейчас мне не верить, — проговорила она сердито. Если он не способен ответить на ее чувства, она вовсе не собирается приносить ему на блюдечке свое измученное и кровоточащее сердце.

— Я просто думал…

— О чем ты думал? — поддела она, когда он замолчал.

Его голос был почти не слышен, губы едва двигались.

— Что… любовь тебе слишком просто дается.

Слова Джаса словно обожгли ее, и она впилась взглядом в его измученные, как у раненого зверя, глаза и содрогнулась от еле сдерживаемой ярости.

— Так, может, ты не веришь и тому, что ты был у меня первым?

Джас сдвинул брови.

— Нет, этому я верю! Во что я никак не могу поверить, так это в то, что я буду последним, — с горечью произнес он. — Мне не следовало позволять нашим отношениям зайти так далеко. Если бы я только понял, что ты девственница, до того, как было слишком поздно… Хотя вряд ли это меня тогда остановило бы, — признался он. — Я больше не в силах был противиться желанию заполучить тебя в свою постель. С таким же успехом можно сопротивляться восходу солнца. Чего я никак не ожидал, так это того, что ты меня полюбишь.

Блайт отвела от него взгляд.

— Пусть это тебя не беспокоит. Я как-нибудь проживу без тебя.

— Тогда ты счастливее меня. — Его голос звучал угрюмо. — Я никогда не забуду тебя, моя солнечная девочка.

Когда их взгляды вновь встретились, ее глаза блестели от подступивших слез.

— Ты принесла в мою жизнь потерянную когда-то теплоту и краски — пусть и ненадолго. Я буду помнить о тебе до конца моих дней.

«Как мило с твоей стороны, — раздраженно подумала она. — Он предпочитает лелеять воспоминания, хотя мог бы иметь рядом живую женщину».

— Я никогда не встречал такого человека, как ты, — продолжал Джас. — Такого открытого, честного. Девушку, полную света, похожую на цветок. И как цветок, раскрывающую лепестки навстречу каждому новому дню. Прекрасную, совершенную, созданную любить и быть любимой. Ты приходила ко мне снова и снова. Даже тогда, когда я отталкивал тебя. Приходила со своей милой улыбкой и доверчивыми глазами. А как твои глаза удивленно раскрывались каждый раз, когда ты узнавала что-то новое, какую-то мелочь, которую не знала раньше.

Блайт усмехнулась.

— Словно ненужный тебе надоедливый щенок, — пробормотала она едва слышно.

В его глазах вспыхнуло удивление.

— Что ты! Неправда! Ты была мне нужна! Когда ты рядом, словно всходит солнце, согревая все вокруг теплыми лучами.

Он наклонил голову, и Блайт инстинктивно прикрыла глаза, чувствуя, как он губами осушает слезинки с ее щек.

— Нет! — прошептала она.

Джас что-то пробормотал, медленно приподнял голову и стал целовать ее, сначала нежно, так, что у нее сжалось сердце, а потом все более страстно. Он почувствовал, как ее руки начали скользить по его телу, неуверенно обвивая его. Его бедра все плотнее прижимались к ней. Джас нехотя отстранился и прошептал:

— Тшшш, Блайт. Не надо, пожалуйста.

Она попыталась сдержать слезы. Джас откинулся на спину, все еще обнимая ее, мягко запустил руку в ее спутанные волосы. Блайт спрятала лицо у него на груди.

Она зашмыгала носом и невнятно проговорила, но ее слова утонули в плотной ткани его рубашки.