— Я не хочу, чтобы меня жалели.

Он помог ей сесть, и она отвернулась от него. Снова шмыгнув носом, девушка промокнула глаза рукой, глядя на линию, где синее небо смыкалось с морем цвета индиго.

— Единственное, о чем я жалею, так это о том, что обидел тебя, — сказал Джас.

— Ну да, ты никогда не принимал меня всерьез, — она уставилась в песок, слушая его, — так зачем начинать сейчас?

— Неправда, — возразил он, — я всегда принимал тебя только всерьез. Но я знаю, что когда-нибудь ты покинешь меня ради лучшего любовника.

— Да что с тобой такое? — вскрикнула Блайт, сердито глядя на него. — Или ты думаешь, что я слишком глупа, чтобы ценить мужчин твоего уровня?

— Нет.

— Наверное, я не в состоянии следить за ходом сложных математических доказательств… выкладок, — поправилась она, — но если кто-то и скучал, так это ты, когда пытался объяснить элементарные вещи так, чтобы поняла даже такая идиотка, как я.

— Ты совсем не идиотка! — возразил он. — Ты умная, смелая и решительная. И потрясающе красивая. — Не обращая внимания на ее протестующий возглас, он продолжил: — И я не мог поверить, что такая девушка, как ты, способна хотя бы дважды взглянуть на такого человека, как я.

— Да, представь себе, способна! — с жаром произнесла она.

Он покачал головой и стиснул руки.

— И ты это сделала. Мне так жаль, Блайт. Я не думал, что все зайдет так далеко. Я не должен был позволять тебе любить меня.

— Нет, не должен был! — вскричала она. — Если ты не способен полюбить меня в ответ!

Он поднял глаза и встряхнул головой.

— Ты не понимаешь.

— Так объясни мне! Ты должен мне все объяснить!

Он выглядел растерянным, но затем кивнул и с сожалением произнес:

— Я не хотел… проявлять свои чувства к тебе. Это было бы нечестно. Я старался держаться подальше от тебя. Только… когда ты появилась в моей жизни, я почувствовал, что до этого жил в темноте и вдруг взошло солнце и наполнило мой мир живительным светом. Лишь один человек заставлял меня чувствовать нечто подобное.

— Твоя жена. — Она всегда где-то в глубине души знала, что он еще не оправился от потери. Как могла она мечтать о том, чтобы заменить в его сердце первую и единственную любовь?

— Нет. — Он перевел дыхание, помолчал и с трудом проговорил: — Моя дочь.

Глава одиннадцатая

Блайт охватило странное чувство, как будто она вдруг потеряла вес и парит в невесомости.

— Твоя дочь?

«Так у него есть ребенок?»

— Ее звали Донна, — сказал он грустно. Голос Джаса сорвался, но он продолжил: — Она была в машине вместе с Шелли… с моей женой, когда пьяный водитель выехал на встречную полосу и врезался в них.

Блайт слушала его, раскрыв глаза.

— Шелли умерла на месте, — он отвернулся от нее, его лицо застыло маской скорби: — Донна умерла через несколько дней у меня на руках. — Он глубоко вздохнул, взгляд его остановился где-то на горизонте. — Некоторые люди тогда говорили мне, что все случившееся к лучшему.

— Из-за того, что она сильно пострадала? — тихо воскликнула Блайт.

— Нет. — Он надолго замолчал, прежде чем продолжить: — Донна родилась с синдромом Дауна. Конечно, мы были потрясены. Но когда я первый раз взял ее на руки… мое дитя, мою плоть и кровь… такую крошечную и хрупкую… то с того самого момента полюбил ее.