Линь откинулась назад, ее глаза блестели удовлетворенно.

— Так что, Лао, — сказала она, снова обращаясь ко мне, и в ее голосе вернулась привычная деловая резкость, приправленная новой нотой — почти материнской заботой, что было еще страшнее, — пока твой старший брат Мясник еще здесь, используй его тень по максимуму. Укрепи свои позиции. Найди козыри. Потому что когда он уедет… — Она сделала глоток вина. — … игра начнется по-настоящему. И ставки будут выше, чем ты можешь представить. Помни о друзьях. — Ее взгляд скользнул к Ксу. — И помни о тех, кто ждет твоей ошибки. Их много.

Я поднял свою чашу, салютуя ей.

— Я всегда помню, госпожа Линь, — ответил я, и моя улыбка была острее лезвия. — И благодарю за своевременное предупреждение. И за новую дружбу. — Я кивнул в сторону Ксу.

Госпожа Линь отпила из нефритовой пиалы, ее длинные, отточенные ногти мягко стукнули о гладкий камень.

— Теперь к нашей сделке. Я нашла то, что ты просил, — наконец произнесла Линь, ее голос был низким, как шелест шелка по камню, — и это слишком грязно даже для меня. Оно смердит, как давно неочищенная сточная канава.

Она неспешно достала из складок своего роскошного халата тонкий свиток. Развернула его перед собой на столе, не предлагая нам заглянуть. Ее пальцы скользили по строкам, будто ощупывая саму грязь, там описанную.

— Эту информацию ты не сможешь предъявить суду. — Она усмехнулась, и в этой усмешке ощущалось презрение к закону. — Эта грязь не для судов, Лао. Суды — для мелких воришек и пьяных драк. Для чинуш, что растратили государственные деньги. То, что нашли мои люди, — это не доказательства. Это приговор. Вопрос лишь — кому.

Она подняла глаза, и в них горел холодный, оценивающий огонь.

— Эта мерзкая крыса, Первый Советник, не знает ни чести, ни уважения к памяти предков. Островитяне не просто его партнеры по сбыту их дряни. Они его кредиторы и акционеры. Он вложился в их «торговлю». Он продавал безопасность их кораблям и караванам, а они платили ему долей. Очень солидной долей. Их яд — его золото. Его власть — их щит. И он очень расстроен, что островные варвары решили отдать дань памяти нашим предкам и сложили свои головы в пирамиды. — Когда она это говорила, я видел, как горят ее глаза. Она была словно безумный фанатик. Ее ненависть к островитянам просто накрывала волной цунами захлестывая с головой. Что же ей сделали островитяне если она их так ненавидит?

— Он не мог делать это в одиночку. Его должны были прикрывать. Скорее всего, кто-то из столицы, ведь так? — задала вопрос Ксу, и Линь кивнула, ее губы искривились в жуткой ухмылке.

— Ты права, госпожа Цуй. Как же приятно общаться с понимающими людьми. Следы его махинаций ведут в столицу и там же теряются. Будем честны, я не стала копать в ту сторону дальше. Как говорится, это не мой уровень. Я стара, но все еще люблю жизнь. — Ксу слегка наклонила голову; в ее глазах мелькнуло понимание. Масштаб угрозы был чудовищным.

— И самое интересное, — продолжила Линь, и ее голос стал тише, опаснее, словно она боялась, что стены услышат. Она наклонилась вперед. — В его окружении видели человека твоего старого знакомого.

— Кого? — Я смотрел прямо в ее темные глаза и перебирал в уме разные варианты, но ответ окончательно меня убедил в моей правоте.

— Слугу Лиан Жуйя…

Глава 11

Стоило нам прибыть в поместье дома Цуй, как тут же слуга сообщил, что нас ожидает гость. На вопрос, кто это? Слуга ответил, что почти на рассвете в поместье явился мой новоявленный старший брат, с которым сейчас беседовал Шифу. Жестом отпустив слугу Сюэжун, повернулась ко мне и сказала:

— Похоже он пришел по твою душу, Лао.