— Но тогда, он один из… — она запнулась, не в силах подобрать слов.

— Древних, все верно ученица, — закончил за нее Хонг, и на этот раз его улыбка стала чуть шире. — И весьма своеобразный. Но его слово весомее золотых слитков Императорского казначейства. Мы почти пришли.

Он свернул в узкий, почти незаметный переулок, который резко контрастировал с шумной главной улицей. Здесь было тихо и пустынно. Мощение под ногами сменилось с грубого камня на отполированные временем плиты черного базальта. Свежий воздух пах влажным камнем и едва уловимым ароматом цветущей османтуса.

В конце переулка возвышались ничем не примечательные, но массивные кедровые ворота без какой-либо вывески. По обе стороны от них, неподвижные, как каменные львы у входа в храм, стояли стражники. Их одежда была простой, но добротной, а глаза, холодные и оценивающие, сразу же устремились на Хонга и Мэй Лин. В них не было ни любопытства, ни подобострастия, лишь абсолютная готовность.

Когда они приблизились, один из стражников, очевидно старший, сделал шаг вперед, сложив ладони в вежливом, но не допускающем возражений жесте.

— Прошу прощения, почтенные господа, но вход сюда возможен только по именным приглашениям, — его голос был низким и глухим, словно доносился из-под земли.

Хонг остановился. И в этот момент Мэй Лин почувствовала, как воздух вокруг нее вдруг стал тяжелым и влажным, будто перед грозой. Запах сандаловых благовоний сменился едва уловимым, но отчетливым ароматом морской бездны, озоном после шторма. Она знала эту примету — сила Воды, которой в совершенстве владел ее наставник, начинала просачиваться сквозь его железный контроль. Это было верным признаком того, что ледяное спокойствие Хонга было лишь тонкой коркой, под которой бушевала ярость океана.

Но внешне он оставался абсолютно спокоен. Даже его улыбка не дрогнула, лишь стала холодной, как ледник.

— В таком случае, мы пройдем в любом случае, — произнес он вежливо, но каждый звук в его словах звенел, как отточенная сталь. — Если господин Лю вдруг решил изменить правила посещения своего дворца, которые были установлены еще его дедом, то старых знакомых следовало бы предупредить. Это дурной тон и плохо влияет на репутацию.

Начальник охраны был настоящим профессионалом. Он сразу понял, что перед ним не просто богатый купец или зазнавшийся аристократ. Перед ним был Драконорожденный, и к тому же чиновник очень высокого ранга. Конфликт с таким человеком был ему явно не нужен, но и приказ есть приказ.

— Правила есть правила, уважаемый господин, — ответил он, кланяясь чуть ниже. — Я лишь исполняю волю хозяина. Однако… если вы позволите, я могу немедленно отправиться к нему и уточнить, позволено ли мне будет вас пропустить. Для этого мне необходимо знать ваше имя.

Тишина, повисшая после этих слов, была гуще городского шума. Влажность в воздухе достигла такого уровня, что на холодном черном базальте под ногами Хонга выступили крошечные капельки воды.

— Хонг из Дома Утреннего Тумана, — прозвучало ледяным тоном, не оставляющим пространства для сомнений. — Заместитель Верховного Цензора из Дома.

Эффект был мгновенным и сокрушительным. Лицо начальника охраны стало белее мела. Его пальцы, сложенные в приветствии, едва заметно задрожали. Он понял, что только что остановил и подверг допросу не просто высокопоставленного чиновника, а одного из столпов Тайной Канцелярии, ссориться с чиновниками которой — верный путь к гибели. Должность заместителя верховного цензора означала, что перед ним стоял человек, в чьих руках была власть казнить или миловать любого чиновника до пятого ранга включительно, а отчитывался он лишь перед своим начальством и самим императором.

Преодолевая животный страх, стражник склонился в глубоком, почтительном поклоне, его лоб почти коснулся холодного камня.