Грубить все же не стоило. «На Брук-стрит», — бросила Фиона и углубилась в газету.

Последовало молчание, и Фиона подняла на него глаза. Он улыбался, и она, встретившись с ним взглядом, тоже засмеялась.

— Не сердитесь, — предупредил он, как только девушка попыталась спрятать улыбку. — Я поступил так потому, что хотел с вами заговорить.

Он тут же сел в соседнее кресло.

— Поговорите со мной, — попросил он. — Я видел вас в поезде и все гадал, кто вы и куда едете.

Держался он непринужденно, и после четырех дней одиночества ей было приятно, что кто-то опять говорит по-английски, пусть даже с небольшим акцентом, и разговаривает с ней на равных.

Через минуту Фиона уже смеялась, вспоминая поезд, в котором она его увидела, а еще через какое-то время уже рассказывала ему о своих мытарствах.

— Вы подыскиваете работу? — недоверчиво переспросил он. — На вас непохоже. У вас вид, я бы сказал, очень богатый!

Фиона, смеясь, покачала головой.

— Остатки прежней роскоши, — пояснила она, — если вы имеете в виду одежду. Я должна найти что-нибудь в течение ближайших двух дней.

— Пойдемте обедать со мной, — предложил он. «Почему бы и нет? — подумала Фиона. — В конце концов я хочу есть и должна экономить деньги. Он кажется вполне милым и совсем не опасным». Немного поколебавшись, она согласилась.

— Прекрасно! — воскликнул он. — Где пообедаем? Фиона опять рассмеялась.

— Что толку меня спрашивать? Я ничего не знаю в Париже.

— Тогда здесь, — решил он. — Мне хочется с вами поговорить. Меня, кстати, зовут Ремон… а вас?

— Фиона, — ответила она, довольная уже тем, что, не назвав своей фамилии, он и ее избавил от этой необходимости.

Они пошли обедать и выбрали столик у окна, которое выходило в маленький садик.

Фиона была довольна обедом и нашла своего нового знакомого умным и обаятельным.

Он хорошо знал Париж и уверял, что во Франции, где собирается обосноваться, чувствует себя неплохо.

— Впрочем, я путешественник, — добавил Ремон. — Разъезжаю туда-сюда, по всему свету. Но сейчас Франция… как бы это сказать… мой родной дом.

— Довольно обширный, — заметила девушка, но он покачал головой и сказал:

— Люди везде одинаковые, и на севере, и на юге, хоть поначалу кажутся разными. Расчетливые и строгие, веселые и щедрые. К знакомым…

У Фионы создалось впечатление, будто ее собеседник немного посмеивается, отпустив шутку, которая ей непонятна.

Видя дружелюбное внимание Ремона, она стала советоваться с ним, что ей дальше делать.

— Не знаю, зачем пристаю к вам со своими проблемами, — сказала Фиона, — но я очень обеспокоена своим положением. Мне надо как можно скорее получить работу, пока не растаяли мои последние пять фунтов.

Как по-вашему, что можно найти в это время года? Я теперь вижу, что трудно выбрать более неблагоприятный сезон для поисков работы в Париже, чем лето.

— Найти место, какое вам требуется… респектабельное… всегда трудно, — отвечал он. — Французам не очень-то нравится платить иностранцам. Им больше нравится, когда чужаки платят им.

— Не очень-то вы меня обнадеживаете, — вздохнула Фиона.

— Дорогая моя, — провозгласил Ремон, — я говорю правду. Лучше бы вам вернуться в Англию, пока есть деньги на дорогу.

— Я не могу, — быстро проговорила Фиона.