– Да он педант, – пробормотала Анна.

У такого человека портфели на видном месте не валяются. На допросе подельник Горовица заявил, что в кабинет директора они заходили минуты на две-три. Про портфель не сказал ни слова, сделал недоуменные глаза, и это еще больше насторожило Анну. Она поднажала, и бандит признался, что да, был портфель. Взяли, а потом выкинули, потому что ничего ценного не обнаружили. Получается, зашли, увидели портфель и забрали, не взглянув, что внутри. Больше ничего не тронули. Это было более чем странно: бандиты, только что собравшие в мешки несколько тысяч, на всякий случай прихватили портфель с непонятным содержимым. С чего бы? Коллекцию портфелей собирают?

Все было не так. В кабинет директора зашли, понятное дело, чтобы поживиться еще чем-то ценным. Обнаружили портфель. Где? В шкафу или в ящике стола. Заглянули на всякий случай и нашли нечто очень для них привлекательное. Слишком объемная вещь в портфель не поместится, но картина, коробка, шкатулка – легко.

Как узнать, что там было?

Надо вызвать Данилко на повторный допрос.

Она направилась к выходу, но выйти не успела. Из зала донесся грохот, раздались крики, топот ног.

Анна сделала шаг назад, и в ту же секунду мимо директорского кабинета пробежал Горовиц.

– Стой, падла! Стрелять буду! – не своим голосом крикнул Лазута.

В конце коридора находился служебный выход. Дверь была заперта, но Горовица это не остановило. Ударом ноги он вышиб одну из досок и вывалился наружу.

Анна подскочила к пролому первая. Наклонясь и прикрывая руками голову, Щелкун несся к проходу, ведущему в соседний двор. Еще несколько шагов, и пиши пропало – не догнать.

Анна подняла пистолет и выстрелила. Щелкун дернулся, замедлил бег, но не остановился, и тогда она выпустила в него все пули, которые были в обойме.

Подоспевший Лазута вышиб остатки двери и рванул к упавшему Щелкуну. За ним, топая сапогами, бежали еще трое милиционеров.

Анна видела, как Иван наклонился над неподвижным телом, потом выпрямился и громко выматерился.

– Чего там? – дрожащим голосом спросил Данилко, появляясь у нее за спиной.

– Готов! – объявил Лазута и сплюнул.

По возвращении их вызвал Семенов, но ругал несильно. Все, что было необходимо следствию, Горовиц успел показать и рассказать. Видно, не сразу сообразил, что побег возможен.

И вообще, в глубине души начальник был даже рад, что все так закончилось.

Одним бандитом и одной докукой меньше.

Уже подходя к дому, Анна заметила знакомую фигуру. Доктор Симон прохаживался по тротуару и – она догадалась сразу – ждал ее. Сердце болезненно сжалось, но, тепло улыбнувшись, она подошла и первая протянула руку.

Оказалось, доктор пришел попрощаться.

– Мой отец давно вернулся во Францию. Сейчас он тяжело болен. Просит приехать. Я подал прошение или… как теперь это называется? С выездом за границу нынче проблемы, но я все же надеюсь … Если получится, то меня долго не будет. Даже не знаю сколько.

– Должно получиться, Иван Павлович. Я буду надеяться вместе с вами.

– Спасибо, Анна. Когда вернусь, привезу Колобку куклу. Такую, знаете, настоящую… с глазами и ресницами.

– Спасибо, но лучше не надо.

– Вы… Пожалуйста, не отнимайте у меня возможность хоть изредка общаться… со всеми вами. Ведь я вроде как крестный отец…

Это прозвучало так, что ей немедленно стало стыдно.

– Да, конечно. Я… мы будем рады видеть вас.

Симон усмехнулся.

– Но только изредка?

Анна положила ладонь на его рукав.

– Простите меня.

– Это вы меня простите за навязчивость. Я ведь понимаю, что не стоило.

– Прощайте, товарищ Семен.