Вздохнув с облегчением, тот выскочил вон и отправился думать, как вытащить из Ленинграда обосравшегося со страху Мишаку. А вытащить надо, не то придется вместо него ответ держать. Шутка ли – убили хозяйского сынка!

Рано утром доставили Мишаку. По дороге, как водится, хорошенько избили, чтобы хозяин воочию убедился: за смерть Юрия они готовы порвать любого, даже родную мать.

– Хозяин! – упал на колени Мишака и поморщился: боль от побоев отдала в спину. – Прости! Не уберегли! Но он сам послал нас. Вована в кассу, а меня…

– Заткнись, пес, – тихим, как будто бессильным голосом заговорил хозяин. – Про то, куда он вас послал, мне не рассказывай. Вам какое было задание дано?

Мишака поник головой.

– Глаз не спускать, ни на шаг не отходить.

– Ты меня ослушался, выходит? А у нас, ты знаешь, как заведено: кто хозяина приказ не выполнил, умирает. Поэтому не обессудь, Мишака. Жизнь твоя теперь кончена. Надо было тебя прямо там прирезать и в леске закопать, но хотелось мне тебе в глаза посмотреть, а уж потом своими руками…

– Хозяин, не убивай! Не убивай! Я ведь не просто так не стал туда соваться, когда Юрия… Я не мог! У меня же от него поручение было – камешки сохранить! Если бы меня там взяли, камешки уж точно к ментам прямо в руки угодили!

– О чем это ты? Какие камешки? – насторожился хозяин.

– Так как же! Мы в сберкассе камешки нашли. Юрий решил спрятать на той хате, где я был. С собой носить боялись, сам он тоже не хотел хранить, а у меня место самое надежное. Если бы меня на ипподроме уложили, все пропало бы. Мы ведь только знали, где они лежат. Юрий сам их спрятал и мне наказал больше никому. Так как же я мог…

– Подожди. А ну давай про камешки подробнее.

– Когда сберкассу брали, решили проверить, нет ли чего ценного в кабинете директора. Зашли, а там в ящике портфель, а в портфеле – камешки.

– Да что за камешки, мать твою?

– Бриллианты. Много. Два крупных и мелочи десятка полтора.

– И где они сейчас?

– Я ведь просто ждал, чтобы выбраться из города спокойно. Скрываться и мысли не было. Куда я от вас денусь. Камешки…

– Где они, спрашиваю? – рявкнул хозяин.

Комар, ожидавший окончания разговора в коридоре, вздрогнул. О ком это он? Неужто об остальных спрашивает? Тех, что на ипподроме не было. Если так, то Рыжему и Сяве каюк.

Вместо ответа Мишака полез за пазуху и, выдрав дрожащими руками кусок подкладки, вытащил суконный мешочек.

Хозяин взглядом указал: выкладывай, мол, на стол. Мишака подполз на коленях и осторожно высыпал горсть блестящих даже в полумраке кабинета камней.

Воцарилось молчание. Хозяин рассматривал камни. Мишака молился про себя, чтобы выйти отсюда живым.

– Узнавали, чьи камни? – проговорил хозяин после долгой и мучительной паузы.

– Не успели. Юрий хотел тряхануть директора сберкассы, но того сразу менты взяли.

– Вы после того три дня в Ленинграде ошивались. Могли разнюхать.

– Ммм… Так… команды… не было, – промямлил Мишака.

Не мог же он признаться, что три дня они гудели по ресторанам. Вернее, гудел хозяйский сынок, а они с Вованом его стерегли, не смея выпить ни рюмки.

– Тот, кто вас всех троих видел, точно мертв?

– Юрий ему по самую рукоятку финку засадил.

– Кроме него тебя никто не разглядел, точно?

– Клянусь, хозяин, никто. Я с толпой смешался.

Хозяин снова надолго замолчал. Решал, видно, оставить ли в живых. Обычно он так долго не раздумывал. Чуть что не так, сразу ножом по горлу. Нынче сомневается. Видать, камешки свое дело все же сделали. Если останется жив, Михаилу Стратилату свечку поставит.