Иван посмотрел, оценила ли она новость. Анна оценила.

– Я подозревала нечто подобное. Жаль, что не смогла доказать.

– Ты просто не успела. Но Березин все-таки поверил тебе и зацепился за этот портфельчик. Данилко снова взяли в разработку.

– Надо было с самого начала…

– Ладно. Не кипятись. Короче, стали проверять твою версию насчет того, что директор кого-то боится до полусмерти, и это вовсе не милиция. Сели на хвост плотно. Через три дня засекли, как к Данилко пришли какие-то людишки. Кухарка у него комсомолкой оказалась. Сознательная девка. Договорились с ней связь держать, ну и просили подслушать, о чем разговор. Потом она рассказала, что допытывались они как раз насчет пропажи камешков. Разумеется, в то, что камешки исчезли при ограблении, не поверили. Решили, Данилко все организовал, чтобы их присвоить, и стали убивать. Кухарка само собой к нам кинулась. Так, мол, и так, поспешайте, ребята. Короче, подоспели мы вовремя. В благодарность за спасение Данилко признался, что да, хранил камешки. Как раз перед ограблением собирался передать их владельцам, потому и переложил из сейфа, который у них в другом помещении стоит, в портфель, а портфель – в стол. Чтобы можно было незаметно забрать. Не успел. Получается, преподнес бриллианты грабителям на блюдечке с голубой каемочкой. Дальше – больше. Камешки эти, как водится, нечистые. Принадлежали важным московским людям.

– Московским?

– Да. Они думали, что спрятать камни в Ленинграде надежнее. Директор сберкассы – их человек.

– Подожди-ка, – перебила Анна. – Горовиц об этом знал?

– Точно неизвестно, но камешки тиснул как раз Щелкун.

– После его смерти они попали к Вольдемару и он укатил с ними за границу?

– Те, кому камешки принадлежали, уверены, что так и есть.

– Откуда известно? Ведь они не поверили Данилко.

– Но решили все же проверить. Я думаю, московские про Горовица знали не меньше нашего. Очень быстро выяснили, кто взял сберкассу. Сложили два и два.

– А как они узнали, куда поехал Вольдемар?

– Взяли в оборот одного из банды. Видимо, тот признался, куда свалил их главарь. Мы потом нашли его труп со следами пыток около железнодорожных путей.

– Значит, им известно, что с ним ребенок.

– Наверняка, – осторожно ответил Лазута.

– Кого они послали за Горовицем?

– Опытного в подобных делах человека. По паспорту – Сажин Эдуард Григорьевич. Кличка Сажа. Из бывших, но по плохой дорожке еще до революции пошел.

Он понимал, что каждое его слово многократно умножает боль, которая терзает Анну, но по-другому поступить не мог. Она не только мать. Она – сыщик. Должна справиться.

– Два дня назад Сажин выехал в Париж в составе официальной делегации наркомата внешней торговли, – сказал он.

Анна сжала руки. Яков шевельнулся в кресле.

Иван пояснил:

– Сажин работает в наркомате. Ценный кадр, говорят. Разумеется, выпускать его за границу не собирались. Но если бы он пересек границу нелегально, найти его было бы практически невозможно. Пришлось посодействовать тому, чтобы он вошел в состав делегации.

– Кто на это решился?

– У тебя в верхах есть покровитель, – усмехнулся Лазута.

– Красин? Но он же не у дел. Я слышала, уехал из России два года назад. Вроде бы лечится в парижских клиниках от белокровия после малярии.

– Вот именно. В парижских.

– А сейчас он где? Еще тут?

– Нет. В данное время Полномочный представитель СССР в Лондоне. Но до этого год отработал послом во Франции, – демонстрируя осведомленность и приняв для этого соответствующий важный вид, пояснил Лазута.