Крик женщины сработал, как пусковой крючок. Подлетев к торговцу, Анна заломила ему руку и повалила на землю. Тот даже пискнуть не успел.

– Оставь ее, мерзавец! – крикнула она. – Я вызвала полицию!

Торговец что-то забормотал, пытаясь вырваться, но навык работы в УГРО сработал и тут.

– Не двигаться! – скомандовала Анна и только тут поняла, что говорит, слава богу, по-французски.

Она взглянула на толстуху и увидела, что спасенная смотрит на нее с любопытством.

«Наверное, акцент выдает», – подумала Анна.

– Мадам, – обратилась к ней женщина, потирая ушибленный затылок. – Вы потрясающе храбрая. Впервые меня спасает дама. Не желаете ли выпить со мной стаканчик бургундского?

– Мы должны дождаться жандармов. Ведь он ударил вас.

– Да черт с ним! Отпустите его и пойдем в бистро.

– Но… как же…

– Да очень просто. Все равно веревка слишком тонкая. Мне нужна покрепче. Для пса. Он вечно срывается и убегает. А что касается Гастона, так он больше не будет драться. Верно, Гастон?

– Я – Шарль, – прохрипел детина.

– Да какая разница. Все равно дурак, раз на женщину руку поднял. Верно я говорю, мадам? – И поглядела на Анну хитрым глазом.

– Я отпущу тебя, если попросишь прощения у…

– Анриетты, – подсказала толстуха.

– У Анриетты.

– Прошу прощения, – просипел торговец.

Анна выпустила его руку и погрозила пальцем. Шарль хотел плюнуть ей под ноги, но вовремя передумал.

Анриетта усмехнулась.

– Надолго запомнит.

– Сомневаюсь, – отозвалась Анна, вытирая руку.

– Вы правы. Народец тут паршивый, зато вы молодец! Так что? Не откажетесь промочить горло в моей компании?

Анна взглянула на Анриетту и неожиданно для себя кивнула:

– Я не прочь выпить по чуть-чуть.

– Здесь неподалеку есть тихое местечко. Вино почти не разбавляют и кормят хорошо. И учтите – я угощаю.

Место было не настолько тихим, как обещала Анриетта. Зал бистро оказался полон, и гомон стоял порядочный, но, похоже, женщина была в заведении завсегдатаем. Она что-то шепнула гарсону, и тот, кивнув, провел их в небольшой закуток за стойкой. Столик не был виден остальным посетителям, да и шум слышался меньше.

Новая знакомая деловито распорядилась принести им вина и сыру. Все появилось на столе почти мгновенно. Они выпили и закусили.

Непривычная к вину Анна старалась контролировать себя, чтобы не захмелеть раньше времени, и все же желание поговорить возникло у нее довольно быстро.

Чем-то Анриетта располагала к себе. То ли добродушным лицом, то ли тем, что хорошо слушала: подперев рукой румяную щеку и глядя на собеседницу с искренним сочувствием.

То, что женщина – кокотка, Анна поняла сразу, но обеих это ничуть не смутило. Ничего не скрывая, Анриетта поведала о своем житье-бытье, а Анна – о том, что ищет в Париже пропавшую дочь. Услышав об этом, ее случайная знакомая схватилась за сердце.

– Власти в курсе? – спросила она.

– Да, – осторожничая, ответила Анна, решив, что обойдется без подробностей.

Но подробности Анриетту не интересовали. С жаром женщина стала предлагать помощь.

– Я ведь на улице работаю, не в салоне. Многие мимо проходят. У тебя снимок дочери есть?

– Есть, только она там маленькая еще. Три года. – Анна вынула фото.

– Она изменилась, конечно. Дети быстро меняются. Но мне кажется, я ее узнаю, если увижу. По глазам. Я таких никогда не видела.

И посмотрела на Анну.

– Отца?

Та молча кивнула. Ком в горле не дал ответить. Анриетта погладила ее по руке и подлила вина.