Анна горько усмехнулась, открыла сумочку и достала завернутый в платок гребень.

– Помоги мне, – шепнула она ему.

Подумала немного, а потом скрутила на голове узел и воткнула гребень в волосы.

В смятении

Дождавшись утра, Кама поспешил в жандармское управление на встречу с Гризо.

Едва тому сообщили о посетителе, Гризо сам вышел навстречу и даже не удивился.

– Ждал вас, месье Егер. Прошу в кабинет.

Пропустив гостя, он плотно закрыл дверь и предложил сесть на диван. Сам устроился рядом.

– Во избежание недомолвок скажу, что помогаю мадам Симон неофициально, по просьбе человека, однажды оказавшего мне услугу.

– Это человек из России?

Гризо кивнул.

– Понимаю, чем вызван ваш вопрос, месье Егер, поэтому сразу отвечу: этому человеку можно доверять. Отношения к новой власти он не имеет и ни с кем из верховных лиц не связан. Его просьба носила личный характер.

– Кажется, я знаю, о ком идет речь. Этот человек – преданный друг Анны.

– Рад, что мы сразу прояснили все нюансы. Тогда к делу. Кое-что я успел выяснить. Вольдемар Горовиц въехал в страну легально. Документы на него и ребенка подозрений на таможне не вызвали, за исключением одной крошечной детали: у девочки не было вещей. Досмотр проводила женщина, поэтому обратила внимание. Случайно. Где находится Горовиц в данный момент, установить не удалось, но первые пять ночей он провел в отелях.

– Разных?

– Да. Менял каждые сутки. Чтобы не успели запомнить, полагаю.

– Если так старательно заметает следы, значит, не сомневается: девочку ищут.

– Я тоже так подумал, однако мне кажется, есть что-то еще. За неделю обнаружить, кто похитил и куда вывез ребенка, конечно, можно…

– Не сомневаюсь: в России еще остались первоклассные сыщики.

– Разумеется. Но успеть решить вопрос с выездом? Сейчас это так сложно. Советы практически перекрыли каналы связи. Заграничные поездки – редкость, каждый выезжающий подвергается проверке.

«Вы просто не знаете, с кем имеете дело», – подумал Кама.

– По приезде мадам Симон сразу попросила помочь ей…

– Найти меня? Не беспокойтесь, я видел, что вы заметили меня в Гранд-опера. И то, что вам известно, где я люблю пить кофе, тоже не удивляет.

– Мне бы не хотелось услышать обвинения во вмешательстве в частную жизнь.

– Ну что вы! – рассмеялся Кама. – Я же не тайный агент. Всего лишь скромный буржуа.

– Да, но ваше знакомство с министром…

– Я отпускаю ваши грехи, господин Гризо, – снисходительно улыбнулся Кама.

Тот вздохнул с облегчением, хотя один вопрос все же не давал ему покоя, и это читалось на лбу.

Кама сделал доброе лицо.

– Со своей стороны, Гризо, я тоже хотел бы прояснить один вопрос, а именно: характер моих отношений с мадам Симон. Видите ли, я был знаком с ее свекром. Общие дела и все такое. Уверен: это он порекомендовал Анне обратиться ко мне. У меня связи, вы же в курсе. К сожалению, не знал, что его дела так плохи. Обязательно похлопочу насчет лекарств. Считаю своим долгом облегчить участь бедняги. Чувствую себя виноватым, что не поинтересовался его здоровьем раньше. Пьер Симон производил впечатление крепкого старика. Правда, на бурбон слишком налегал.

Гризо кивнул, давая понять, что с формальностями покончено, и предложил вернуться к теме беседы.

– Несмотря на то что у меня нет официального заявления о похищении ребенка и начальство не в курсе моих действий, я готов помогать.

– Вы порядочный человек, Гризо.

– Кроме того, я еще и профессионал.

– Поверьте, в вашем профессионализме я не сомневаюсь и при случае намекну на это месье Дюрану.