– Поверьте, в вашем профессионализме я не сомневаюсь и при случае намекну на это месье Дюрану.

Вдохновленный, Гризо подвинулся ближе.

– Я понимаю: сейчас не время, но… ходят упорные слухи, будто премьер-министр…

– Думаю, месье Бриан скоро покинет этот пост.

– На кого же делать ставку? Снова на Пенлеве?

– Я бы предложил обратить внимание на Эдуарда Эррио.

– Да что вы?

– И кстати, Шатомпс снова собирается занять кресло министра внутренних дел.

– Неужели? Откуда вы знаете?

– Он сам мне сказал. Правда, Камиль считает, что для него это будет, скорее, транзит.

– То есть… А кто же потом?

– Я не Сивилла, конечно, но поставил бы на Альбера Сарро. Разумеется, эти сведения носят конфиденциальный характер, понимаете?

Потрясенный услышанным, Гризо кивнул.

– У меня есть фото девочки, – продолжал Егер, пристально глядя на него. – Необходимо размножить снимок и раздать вашим людям. Горовиц может находиться в любой части города, кроме того, попытаться выехать в другой регион или даже из страны, поэтому задействовать необходимо немалое число жандармов. Вы справитесь?

Гризо с готовностью взял фотографию.

– Разумеется, месье Егер. Я немедленно распоряжусь.

Кама поднялся.

– Я должен предупредить, что собираюсь действовать по своему плану. Если у меня возникнут недоразумения с вашими людьми…

– Немедленно обращайтесь ко мне! В любое время дня и ночи! – с энтузиазмом ответил Гризо и потряс протянутую руку.

Встреча, кажется, прошла неплохо, но на душе было не просто тревожно. Впервые он испытывал то, что можно назвать смятением. Странным было и то, что это щемящее чувство не поддавалось усилию воли. Наоборот, становилось все более ощутимым.

У Маши его глаза.

Теперь он будет думать о ней постоянно.

Анна ожидала, что Кама даст ей знать, как собирается искать Машу, ну или… просто придет. Однако день прошел, а она так и сидела в отеле. Наконец неизвестность просто свела ее с ума. Анна собралась и вышла на улицу. Конечно, она дала Каме обещание ничего не предпринимать, да и сама прекрасно понимала, что идея самой искать дочь в огромном городе, да еще в чужой стране безумна, но метаться в четырех стенах было выше ее сил.

О посещении в госпитале месье Симона с ней договорились на следующий день, когда будет врач, так что даже этого занятия она была лишена. Анна отправилась бродить по городу, почти не замечая его летней красоты.

Когда-то она мечтала приехать сюда с Николаем. Возможно, он смог это сделать. Но уже без нее. Хотя с тех пор, как он прислал ей последнее «прости», от него не приходило вестей, она почему-то была уверена: Синицкий жив. Иначе как объяснить, что через полгода после этого Марья Николаевна спешно покинула Петроград? Ей не к кому ехать, кроме сына. И то, что она даже не попрощалась, лишний раз подтверждает эту мысль.

Занятая своими грустными мыслями, она пошла вдоль набережной Сены и, перейдя по мосту, неожиданно оказалась перед Нотр-Дам. Обомлев, Анна смотрела на знаменитый собор и спохватилась, только когда заметила, что прохожие глядят на нее кто удивленно, кто сочувствующе. Оказывается, по лицу ручьем текли слезы. Она торопливо утерлась платком и оглянулась на чей-то громкий голос.

Вдоль парапета набережной острова Сите стояли лотки торговцев. Возле одного из них толстая молодая женщина ругалась с дюжим молодчиком. Как видно, она собиралась купить у него моток веревки, да денег не хватило. Торговец не был готов расстаться с товаром за меньшую сумму, но покупательница уже схватила моток и отпускать не желала.

Их брань разносилась по площади перед собором.

Анна уже хотела двинуться дальше, но тут молодчик, размахнувшись, ударил толстуху по голове.