– Он болен?

– При смерти.

– Почему приехала она, а не сын? Не выпустили?

Не отвечая, Яков продолжил:

– Пробыла там полдня, потом за ней заехал Гризо. В отеле пробыла час. Гризо ждал в баре. Оттуда повез ее в ресторан.

Кама взглянул на него с некоторой долей восхищения. Если учесть, что все это случилось до того, как они узнали о появлении Анны, способность Якова добывать информацию граничила с колдовством.

– Где она сейчас?

– Многие обстоятельства еще не выяснены.

– Где?

– Не следует встречаться с ней сейчас.

– Она в отеле?

– Это может быть опасным.

– Ты сам сказал – ей нужна помощь.

– Мне нужно еще полдня.

– Она привезла гребень. Значит, я ей нужен.

Больше Яков ничего говорить не стал. Поднялся и ушел в спальню. Это означало только одно – крайнюю степень несогласия. Практически бунт.

Егер и сам все прекрасно понимал. Его работа требовала выверенности каждого шага. Малейшая оплошность, и провал неминуем.

Кама потушил сигарету, встал и молча пошел к выходу.

Уже открыв дверь, он вдруг почувствовал легкое касание. Джокер неслышно подошел сзади и ткнулся мордой в ногу.

– Мы справимся, – сказал он псу и вышел.

Это было как во сне.

Он поднялся на третий этаж и постучал в сорок восьмой номер.

Она отворила через мгновение, словно стояла под дверью.

– Анна.

Он хотел сказать еще какие-то слова, но не смог. Просто стоял и глядел.

– Проходи.

Ему показалось, что она произнесла это очень отстраненным, будничным тоном.

И ошибся.

Как только закрылась дверь номера, она обняла его и прижалась всем телом, прерывисто дыша в ухо.

Через миг Кама потерял голову.

Не было долгих лет разлуки. Неизвестности. Его работы. Ее замужества.

Не было ничего. Только руки, губы и то знакомое им обоим сумасшествие, которое они испытали пять лет назад, когда встретились впервые.

Падая вместе с ней на кровать, он почему-то вспомнил, что она любила запах весеннего леса после дождя. Чуть горьковатый и свежий. Тополиных почек и нежных березовых листочков.

Он хотел сказать ей об этом, но не успел.

Потерялся в пространстве.

Он не мог позволить себе спать и все же заснул. Разбудили его поцелуи.

– Уже утро? – хрипло спросил он, отвечая.

Она отстранилась и произнесла уже другим голосом:

– Четыре. Мне надо успеть все рассказать. Я заказала кофе. Здесь привыкли обслуживать клиентов даже ночью.

– Это фешенебельный отель, – сообщил Кама, поднимаясь с кровати. – Я буду готов через три минуты.

Он прошел мимо нее совершенно голый. На спине чуть выше лопатки она заметила свежий след от пули.

Нелегко ему тут приходится.

Он вернулся одетый и готовый к самым плохим новостям.

Что ж. Тянуть незачем.

– У нас с тобой есть дочь. Ее похитили и увезли в Париж. Мы должны ее найти.

Наверное, он все же был готов не в полной мере, потому что такого лица она не видела у него никогда.

Только не у Егера.

– Маша родилась в июле. Сейчас ей четыре года, – как маленькому стала объяснять она.

– Маша? – с трудом ворочая языком, переспросил он.

Анна вздохнула. Жаль, что про отчество не спросил. Узнал бы, что она Афанасьевна.

Этой секунды и вздоха ему хватило, чтобы включиться.

– Давай с самого начала. И как можно больше деталей.

Она начала рассказывать. Он слушал, и по его лицу невозможно было понять, что он чувствует.

«Узнаю настоящего Егера», – подумала Анна и неожиданно ощутила что-то похожее на облегчение.