Это длилось меньше минуты, а потом сердце снова сжала тоска, такая сильная, что она замолчала. Кама тут же взглянул нетерпеливо.

– Дальше.

Анна сцепила пальцы и продолжила. Его лицо по-прежнему было бесстрастным, но когда она дошла до истории своего замужества, в глазах мелькнуло что-то странное. Сама не зная почему, она торопливо сказала:

– Это фиктивный брак.

Он взглянул на нее своими невозможными глазами, и она чуть не заплакала. Господи, как же они похожи!

– У тебя есть фотография… Маши?

Она полезла в карман и протянула снимок.

– Только ей здесь три года.

Кама долго смотрел на фотографию. Анна не торопила.

– Я понял, – произнес он наконец и протянул ей снимок.

– Оставь себе. Если хочешь. У меня есть еще один. На всякий случай. Хотя свою дочь я узнаю и без него. Впрочем, мне кажется, я узнаю́ Машу во всех девочках. В первый день пошла смотреть на Эйфелеву башню. Неподалеку от нее есть детская карусель. Такая, с лошадками… В одной из девочек я признала Машу и чуть не бросилась к ней. Хорошо, что отец подоспел раньше меня. Оказывается, ее зовут Сильви, и она совсем не похожа…

Кама слушал, не двигаясь и не пытаясь выразить сочувствие. Сейчас этого делать нельзя.

– Я сделаю несколько копий, – произнес он будничным тоном. – Гризо раздаст фото своим людям в разных округах города, на вокзалах, в отелях. Думаю, надо поискать в приютах и ночлежках. Горовиц мог отдать девочку туда. Не владея языком, она все равно ничего не сможет объяснить.

Анна закусила губу.

Кама понимал, что его слова звучат жестоко, даже страшно, но верил, что она справится.

А он? Он справится?

Кама взглянул на снимок. Странным образом довелось ему познакомиться с дочерью.

– Маша, – произнес он, пробуя звуки на вкус.

– Она знает, что у нее есть папа, только очень далеко.

Он поднял глаза.

– Ты говорила ей, что папа вернется?

Анна вдруг улыбнулась.

– Она мне говорила. Всегда, когда речь шла о тебе. «Папа вернется, Юта». – И добавила, хоть он и не спрашивал: – У нее твои глаза.

Они одновременно поняли, что еще минута, и оба разрыдаются.

– Через три часа встретимся на вокзале Сен-Лазар. Под аркой с часами. Я сам подойду к тебе, – поднимаясь, произнес он и пошел к двери.

Она не встала проводить, и он не выдержал. Вернулся, поднял Анну с кресла и прижал к себе.

– Мы найдем ее, обещаю, – шепнул он в теплые пшеничные волосы.

Она молча кивнула.

Яков ждал его в Тюильри. Несмотря на ранний час, было светло, и в саду прогуливались любители свежего воздуха, бродили со своими питомцами собачники. Кама прошел мимо скамейки, на которой сидел Яков, показав глазами на боковую дорожку. Вести разговоры на открытом пространстве Тюильри было все равно что на сцене. Поднявшись, Яков свистнул Джокеру, носившемуся между кустов, и пошел следом. Выйдя на набережную, они неторопливо двинулись в сторону моста Руаяль.

Выслушав Егера и не задавая лишних вопросов, Яков повернулся и кликнул Джокера. Тот вопросительно посмотрел на Каму.

– Беги, – разрешил тот.

Пес фыркнул и потрусил за удаляющимся Яковом.

Стоя у окна, Анна ждала, когда Кама выйдет из отеля. Ей хотелось посмотреть, как он уйдет, и почему-то заранее было больно. Смешно! Жила без него пять лет, а теперь кажется, что и часа не сможет. Почему так?

Она стояла долго, но так его и не увидела. Чему удивляться? Егер – мастер внезапных исчезновений, хотя ее появление в Париже, кажется, тоже стало для него сюрпризом.

Анна горько усмехнулась, открыла сумочку и достала завернутый в платок гребень.