Перевернувшись на спину, он устремил глаза в черное небо, усеянное сверкающими точками звезд. Снежинки падали на его разгоряченное лицо, мокрые пряди черных волос прилипли ко лбу. Он все еще тяжело дышал, стуча зубами от холода.

Астрид замерла на месте.

— Я хочу тепла, — прошептал он. — Я так хочу тепла! Хоть раз в жизни! Неужели ни одна звезда не спустится с неба, чтобы поделиться со мной своим теплом?

Астрид нахмурилась, не понимая этого вопроса. Впрочем, странные слова и нелогичные поступки — самое обычное дело во сне.

Перекатившись на бок, Зарек заставил себя подняться и продолжил свой путь сквозь метель.

Вслед за ним Астрид добралась до хижины, затерянной в лесах. В маленьком окошке бревенчатого домика горел свет — словно яркий маяк посреди холода и тьмы арктической ночи.

Из дома доносились приглушенные голоса, то и дело прерываемые взрывами смеха.

Счастливый приют!

Едва держась на ногах, Зарек побрел к одинокому окну. Приложил ладонь к замерзшему стеклу, отогревая его теплом своего тела. Вгляделся внутрь — отчаянно и жадно, словно маленький бродяжка, с улицы наблюдающий за рождественским праздником богачей, куда он никогда не попадет. Невидимая Астрид приблизилась, чтобы увидеть то, что видит он.

Дом посреди леса был полон Темных Охотников. Они что-то праздновали: ярко горел огонь в камине, стол ломился от выпивки и разнообразных блюд. Гости смеялись и болтали между собой, как братья. Как одна семья.

Астрид не узнала никого, кроме Ашерона, но Зарек, очевидно, знал их всех.

Сжав руку в кулак, он оторвался от окна и двинулся к двери лесной хижины.

— Впустите меня! — крикнул он и забарабанил кулаком в дверь.

Дверь отворилась. На пороге показался молодой Охотник — мускулистый блондин в наряде байкера: кожаных штанах и жилете, расшитом алыми кельтскими узорами. Его красивые карие глаза при виде Зарека потемнели от отвращения.

— Тебе здесь не место, — отрезал он и попытался захлопнуть дверь.

Однако Зарек удержал дверь рукой.

— Черт побери, кельт, впусти меня!

Кельт отступил назад, но теперь дорогу Зареку преградил Ашерон.

— Что тебе нужно, Зет?

Зарек устремил отчаянный взгляд в суровое, словно высеченное из камня лицо своего наставника.

— Я хочу войти. — Поколебавшись, он выдавил: — Пожалуйста, Ашерон, впусти меня!

Ни одно чувство не отразилось на каменном лице Ашерона.

— Тебе нет места среди нас. И никогда не будет.

И он захлопнул дверь.

— Будь ты проклят, Ашерон! Будьте вы все прокляты! — Зарек бесновался у двери, колотя в нее кулаками и ногами. — Лучше убей меня, слышишь, ты, ублюдок! Убей!

Когда он заговорил снова, ярость ушла из его голоса. Теперь он говорил тихо, жалобно, словно сломленный ребенок, и это тронуло Астрид еще сильнее, чем его мольба о смерти.

— Впусти меня, Эш. Пожалуйста. Клянусь, я больше не буду. Я буду хорошим. Прошу тебя! Не оставляй меня одного! Мне так холодно! Я так хочу тепла! Пожалуйста!

Астрид ощутила, что по щекам ее текут слезы.

Но дверь оставалась заперта.

Охотники за стеной пировали и веселились, и никто не вспоминал о Зареке.

В этот миг Астрид вполне ощутила то страшное, беспросветное одиночество, которое сопровождало его всю жизнь.

— Ну и черт с вами! — взревел Зарек. — Вы мне не нужны! Мне никто не нужен!

Он оторвался от двери, и лесная хижина растаяла у него за спиной, но звуки веселого пира еще звенели в воздухе. Зарек бессильно опустился на колени в снег. Ветер хлестал его по лицу, метель запорошила волосы и ресницы.

Он прикрыл глаза, словно не мог больше слышать доносящегося издали шума и смеха.