Жар его поцелуя застал Астрид врасплох. Она и не подозревала, что поцелуй может быть таким — страстным, даже свирепым и в то же время нежным. Требовательным. Горячим. Бережным. Захватывающим. С глухим рычанием Зарек ворвался языком в нежную пещеру ее рта, исследуя его, ощупывая каждый его уголок.

Удивительное мастерство — особенно для того, кто ни разу в жизни не целовался! Вот его язык достиг ее нёба, и по телу Астрид прошла острая, жаркая волна наслаждения.

Запустив руки в спутанную копну его волос, она стонала от наслаждения, а он лизал и покусывал, пока она не поняла, что вот-вот лишится сознания. Никогда прежде она не испытывала ничего подобного!

Ничего, хоть отдаленно похожего на ощущения, которые дарил ей Зарек. Конечно, ей случалось целоваться, хоть и так давно, что эти поцелуи почти стерлись из памяти. Но ни один из них не мог бы сравниться с поцелуем Зарека. Теперь она боялась: боялась не его — самой себя.

Ни одному мужчине она не позволяла заходить дальше поцелуев. Судья должна быть непорочна. Решившись на близость с мужчиной, она лишится своего положения.

И все же она не находила в себе сил его оттолкнуть.

Впервые в жизни она захотела чего-то для себя. Хотела достичь недостижимого. Дать Зареку нечто особенное. Подарить ему минуту покоя и радости рядом с женщиной, которая принимает его и хочет быть с ним.

Если кому-то на свете нужно понимание, приятие и нежность, то именно ему!

Только он сможет понять…

Зарек приподнялся и начал расстегивать на ней рубашку, хотя больше всего ему хотелось сорвать ее с Астрид и отшвырнуть прочь. А затем ворваться в ее тело со всей свирепой страстью, на которую он был способен!

Но — нет. Даже во сне он не позволит себе обойтись с ней грубо.

Сам не понимая почему, он хотел быть с ней нежным. Хотел овладеть ею как человек, а не как дикий зверь.

Нет, он не станет врываться в нее, гонясь за ускользающим мигом наслаждения. Не станет спешить. Он хочет, чтобы эта ночь длилась вечно.

Впервые в жизни он ждал от женщины ответных чувств. Хотел, чтобы она показала, что он ей небезразличен. Что ей нравится быть с ним.

Никогда прежде, даже в самых смелых фантазиях, он не осмеливался выказать такое желание!

До сегодняшней ночи.

Астрид взяла его лицо в ладони и повернула к себе. Вгляделась ему в глаза своими чудными голубыми глазами. Она смотрит на меня как на человека, с изумлением и восторгом понимал Зарек. Смотрит так, словно видит во мне что-то хорошее!

— Зарек, ты такой красивый!

Эти слова, спокойные и нежные, пронзили его, словно удар меча. Красивый? Да он же отвратителен! Он урод!

По крайней мере, был уродом последние две тысячи лет.

Но — странное дело! — сейчас, глядя в ее лицо, полное нежности и ласки, он уже не чувствовал себя ни уродом, ни ничтожеством.

Разве такая женщина, как она, станет ложиться в постель с ничтожеством? Конечно, нет!

Даже во сне…

Он расстегнул на ней рубашку — и остановился, залюбовавшись ее телом. Нежные округлые груди — не слишком большие, не слишком маленькие, с набухшими темными сосками, словно молят: «Прикоснись к нам!». Мягкие линии живота и бедер, белоснежных, словно источающих сияние. Но по-настоящему у него перехватило дыхание при виде ее чуть раздвинутых ног. Между ними сияли влажные белокурые завитки, скрывающие за собой рай. По крайней мере, такой рай, в котором найдется место Зареку.

Астрид затаила дыхание: Зарек пожирал глазами ее тело с такой страстью, что взгляд его ощущался физически как прикосновение.

Вот он сошел с кровати и начал стягивать штаны.

Во все глаза смотрела она на его мощное, напряженное мужское естество — смуглое, обрамленное завитками угольно-черных волос. Никогда она не видела ничего столь же мужественного.