Что это грохнуло? Не знаю. Может быть, чья-то дверь, а может, оставленное незапертым окно…

Мне было холодно и одиноко – хотя, казалось бы, как можно жаловаться на одиночество, если буквально в двух шагах от тебя спит твоя сестра? Но меня не покидало такое чувство, что мы погибли. Что все идет не так, как надо. Что мы ничего не можем – ни доказать вину мадам Зельды, ни обеспечить собственную безопасность, ни уберечь от напрасных нападок Розу, ни… Этот список можно было продолжать и продолжать.

Я решила, что от танцев в темноте, которыми я сейчас занимаюсь, больше вреда, чем пользы, и, сняв пуанты, нырнула под свое одеяло. Вскоре я согрелась и мне начал сниться сон.

Я стояла в комнате, которая казалась мне знакомой до мелочей. Две кровати, между ними туалетный столик с высоким зеркалом. Да это же наша с Айви комната, которую мы занимали, когда жили дома!

Я смотрела в зеркало и видела в нем отражение, но никак не могла сфокусировать на нем взгляд – отражение постоянно мерцало и менялось. Только что это была я – а в следующую секунду это уже Айви. Потом снова я.

А затем за моей спиной появилась неясная тень.

Мне захотелось убежать, но ноги словно приросли к полу. Тень подобралась ближе, протянула ко мне руку и положила ее мне на плечо.

И тут внутри меня словно что-то всколыхнулось. Всплыло в памяти.

Это прикосновение… Я вспомнила его, я уже ощущала его – много лет назад.

– Мама? – спросила я и заставила себя медленно обернуться.

Никого. Стоявшая за моей спиной тень растаяла, растворилась в воздухе.

Когда я проснулась на следующее утро, все стало казаться мне немного понятнее и яснее. Как такое происходит? Ну я, конечно, не ученый, но думаю, что во сне наш мозг продолжает анализировать все, что случилось с нами, и иногда подсказывает правильный ответ. Или по крайней мере тот ответ, который позволяет вам почувствовать, что на самом деле не все так уж безнадежно.

Мой сон был странным, но в то же время он неожиданно успокоил меня. Он подсказывал, что мы должны продолжать поиски следов нашей мамы. Может быть, мы вообще ничего не найдем. Может быть, обнаружим, что она ненавидела нас, и тогда мы с Айви станем еще более одинокими. Но даже это лучше, чем неведение.

Вот почему я потащила Айви в библиотеку, не дав сестре ни проснуться как следует, ни волосы до конца расчесать.

Мисс Джонс уже была на месте, сидела за своим рабочим столом и выглядела необычайно оживленной.

– А, девочки! – воскликнула она, увидев нас. – У меня для вас кое-что есть!

– Вот видишь? – толкнула я Айви в бок. – Я так и знала!

– Угу, – промычала она и зевнула, прикрыв рот ладошкой.

Мисс Джонс поставила на стол свою сумку и принялась рыться в ней.

– Я ездила домой, – пояснила она. – Было так приятно вновь повидаться с мамой. Она у меня делает просто потрясающую рисовую запеканку! Ну и Симфонию я тоже рада была увидеть.

– А я думала, что симфонии слушают, а не смотрят, – сонным голосом заметила Айви.

– Что? Ах нет, вы не поняли. Симфония – это моя сестра, – пояснила нам мисс Джонс. – Я всегда завидовала, что такое красивое имя досталось ей, а не мне. Кому нравятся катастрофы? Никому. А вот симфонии любят все… – Она снова запустила руку в свою сумку. – А, вот она.

Мисс Джонс вытащила из сумки картонную папку и открыла ее. Внутри лежала большая старинная фотография девочек в школьных платьях.

Я взволнованно вздохнула и впилась глазами в снимок.

Мисс Джонс взяла из стоящего на ее столе стакана остро заточенный карандаш и указала грифелем на одну из девочек в первом ряду.