Ее папа ворвался в школьный лазарет, похожий сейчас даже не на сову, а на взволнованного нахохлившегося голубя.

– Ариадна, тыковка моя! – закричал он, едва увидев дочь.

– Пап, зачем ты приехал? Не нужно было, – простонала Ариадна.

– То есть как это не нужно? – И отец погрозил ей пальцем словно трехлетней девочке. – Как я мог не приехать, когда мне сказали, что ты отравилась?

– Да со мной уже все в порядке, – сказала Ариадна. – И чувствую я себя уже вполне неплохо.

Она сделала такое движение, будто готова была спрыгнуть с кровати, но в последний момент передумала. Потом Ариадна взглянула на меня и покраснела от смущения.

– Моя маленькая принцесса, – вздохнул отец, поправляя ее одеяло. – Мы с мамой категорически настаиваем, чтобы ты ехала домой.

– Э… – сказала я в надежде, что мне удастся вставить слово в их разговор. Я-то знала, что Ариадна ни в какую не захочет уезжать из школы сейчас, когда так бурно развиваются события. И то, что за обедом отравилась половина школы, ее не остановит. Хотя с другой стороны, дома она, разумеется, будет в полной безопасности, не то что здесь.

Но вставить слово Ариадна мне не дала – заговорила сама.

– А я категорически не хочу домой! – Она откинула верхний край одеяла и принялась теребить воротничок своей ночной рубашки. – И я не принцесса, которую нужно срочно спасать.

Выражение лица у нее было решительным, хотя само лицо все еще оставалось бледноватым.

– Но, дорогая моя… – начал ее отец.

– Нет, папочка, – твердо прервала его Ариадна. – Я никуда не поеду. Я нужна здесь моим подругам, понимаешь?

К моему удивлению, Ариаднин отец спокойно выслушал ее, не закричал на дочь – нет, ничего подобного. Быть может, вспомнил про любимые петунии жены, которые он якобы раздавил своим автомобилем?

– Ну что же, – сказал он, теребя в руках свою шляпу. – Раз ты так этого хочешь, будь по-твоему, тыковка. Только дай слово, что, если здесь объявится какая-нибудь новая опасность, ты нам немедленно позвонишь. Обещаешь?

– Да, папочка, – охотно согласилась Ариадна.

– Я присмотрю за ней, – пообещала я.

Он посмотрел на меня и сказал с улыбкой:

– Спасибо, Ирена. Какие славные у тебя подруги, Ариадна!

Поправлять его и говорить, что меня зовут не Ирена, я не стала.

Он попрощался со всеми нами, и слегка ошалевшая от свалившейся на нее работы медсестра Глэдис повела его к выходу.

– Моя взяла, я остаюсь, – с гордостью объявила Ариадна и улыбнулась.

Я улыбнулась ей в ответ, хотя на душе у меня было неспокойно. Безопасно ли на самом деле для Ариадны оставаться в Руквуде? А нам, то есть всем остальным, безопасно?

* * *

История с отравлением попала в местную газету, которая вышла с жирным заголовком на первой странице:

Массовое отравление учениц Руквудской школы

Это стало последней соломинкой, той самой, что заставляет верблюда рухнуть на землю. И наша школа рухнула. На подъездной дорожке возникла пробка – столько автомобилей приехало к нам, чтобы увезти по домам учениц нашей школы. Автомобили ждали своей очереди не выключая двигателей, поэтому из школы выйти было нельзя из-за жуткой вони от выхлопных газов. Наш отец вместе со всеми родителями не приехал, и это, честно говоря, нисколько меня не удивило.

Стоя на балконе над главным вестибюлем, мы наблюдали, как миссис Найт безуспешно пытается убедить разгневанных родителей, что «все под контролем и находиться в школе совершенно безопасно».