— Если на то пошло, то я даже не пытался скрывать своих намерений, когда приглашал вас сюда. Я просто неправильно истолковал ваше поведение. Честно говоря, у меня было такое впечатление, что вам хотелось продолжить то, что мы начали с вами на улице, в более уединенном месте. А вообще-то, разве можно все в жизни запланировать и распланировать?

Он положил руки ей на бедра и слегка сжал их. И это прикосновение к ее упругому телу, которое он держал сейчас в своих больших ладонях, заставило его физически ощутить, какой она была маленькой и хрупкой по сравнению с ним. Она не пыталась высвободиться, она даже не шевелилась, и ему невероятно захотелось почувствовать ее всем своим телом. Притянув ее к себе, он стал медленно-медленно прижиматься к ее плоскому животу своей взволнованной, начинающей бунтовать плотью.

— Вы хотите, чтобы я был откровенен с вами? Так вот, посмотрите, что вы делаете со мной. И это происходит каждый раз, когда вы смотрите на меня, говорите со мной. Даже когда вы сердитесь на меня. Знаете, мне тоже все это не нравится, Эйприл. Мне не нравится терять над собой контроль. Но я не собираюсь противиться самому себе.

Эйприл подняла руки и схватилась за плечи Джека, чтобы не упасть, с трудом сумев сделать вдох и наполнив воздухом легкие. Каким горячим было его сильное тело! И она почувствовала жгучее, острое желание. Как ей хотелось, чтобы его руки приподняли ее сейчас и его возбужденная плоть сомкнулась с ее пульсирующей томительно-щемящей болью там, между ног. Почему он не сделает этого?

— Джек? — ее голос был низким и слегка хрипловатым.

— Что, mi tesoro?

Мое сокровище. Эти слова прозвучали одновременно и грубо — оттого что он хотел ее, и нежно — оттого что беспокоился о ней.

— Я хочу тебя, хочу! — Она едва не захлебнулась воздухом, когда из его груди вырвался стон блаженства и он еще крепче сжал ее бедра, еще сильнее прижался к ней.

— Но мне кажется… — Она наклонила голову. Как невероятно приятно было ощутить, наконец, его тело своим. — Что если я возненавижу себя потом за это?

Рука Джека медленно поднялась по ее спине, потом его пальцы дотронулись до ее подбородка, и, откинув ее голову назад, он посмотрел ей в глаза.

— Ты не пожалеешь об этом, Эйприл. Но если ты боишься, останови меня прямо сейчас.

— Я бы сначала хотела поужинать.

— Что? — в его голосе прозвучало крайнее удивление. — Ты хочешь есть? Правда?

— Нисколько!

— Наверное, мы оба сходим с ума, Эйприл.

Она коснулась дрожащим пальцем его губ.

— Я имела в виду совсем другое. Мне просто не хочется, чтобы все произошло так быстро. Итак, решайте, сэр, все или ничего?

Джек сделал глубокий выдох, борясь со своим желанием немедленно овладеть ею, и провел пальцем по ее подбородку.

— Я не в силах сказать «ничего». Я знаю тебя меньше недели, но мне требуется собрать в кулак всю свою силу воли, чтобы не повалить тебя прямо здесь на этот кафельный пол, чтобы не забраться под твою юбку и не сотворить всего мыслимого и немыслимого, от чего бы ты стала просить, умолять меня проникнуть в тебя, проникнуть как можно глубже.

При этих словах зрачки Эйприл стали вдруг расширяться, постепенно поглощая радужную оболочку ее карих глаз. Джек не мог отвести взгляда от ее дрожащего горла, мышцы которого судорожно сжимались при тщетной попытке ответить ему. Он посмотрел на ее грудь и едва сдержался, чтобы не нагнуться и не дотронуться губами до ее напрягшихся сосков, бугорки которых рельефно выступали сквозь тонкую ткань блузки.