— Как все это удивительно и странно, правда? — Его глубокий волнующий голос проникал в каждую клеточку ее тела.

— Ты даже не имеешь представления, — наконец выдохнула она. Произнеся эту загадочную фразу, Эйприл высвободилась из его рук и пошла на кухню.

Джек с неохотой отпустил ее, понимая, что она права — спешить не стоит. То, что только что произошло между ними, заставило его растеряться не меньше, чем ее. Он смущенно откашлялся и последовал за ней на кухню. Прислонившись к стойке бара, он посмотрел на свою корзинку с продуктами и сказал:

— Если вы действительно хотите поужинать, то, я думаю, мы можем сделать это на пляже. Как я понял, вам известны здесь все укромные уголки. — Она уколола его взглядом, и он быстро добавил: — А также многолюдные места.

— Мне кажется, нам лучше отправиться на общий пляж, — сказала она ровным сухим голосом, но на губах у нее появилась улыбка, и Джек облегченно вздохнул. Для большей безопасности он решил вновь прибегнуть к силе своего обаяния, позволявшего расположить к себе собеседника, держа его при этом на необходимом расстоянии. Усмехнувшись, он подмигнул Эйприл и сказал:

— Но вы должны помнить, леди, что за мной остался поцелуй. Вы не боитесь так рисковать?

Джек стоял достаточно близко к ней, чтобы заметить мелькнувшую в ее карих глазах вспышку желания, на какую-то долю секунды замутившую их, прежде чем она успела отвести взгляд, и чертыхнулся, мысленно выругав себя за то, что дразнил ее. А потом подумал, что ей следовало сменить юбку на шорты, если они собирались отправиться на пляж.

— Не нужно отвечать, — сказал он и, взяв в руки корзину, добавил: — Я потащу провиант, а вы понесете одеяло. По рукам?

— По рукам! — Свернув узорное хлопчатобумажное покрывало, она повернулась к дверям, и он отступил в сторону, чтобы дать ей пройти. Она спустилась с крыльца и, не оглядываясь, зашагала вниз по дорожке.

Эйприл мельком взглянула на часы и снова принялась следить за происходившей на пляже игрой. Ей самой не верилось, что вот уже два часа, как она валяет дурака. Но мысли о том, что у нее масса проблем, а она бездельничает, мгновенно куда-то улетучились, как только она посмотрела на Джека. Его обнаженная грудь распрямилась, а рука превратилась в комок мышц, когда он, взлетев в воздух, с силой послал волейбольный мяч через сетку. Судья засчитал этот удар за нарушение правил, и Эйприл, не помня себя от возмущения, вскочила на ноги, крича и улюлюкая вместе с толпой многочисленных зрителей.

Не слыша себя, она выкрикивала в адрес судьи какие-то ругательства, пока до ее сознания, наконец, не дошло, что все это время она грозилась уволить его, если он не изменит своего решения. Она быстро огляделась, но никто не обращал на нее внимания. Все глаза были прикованы к волейбольной площадке и вот уже целый час не отрывались от нее.

С какой-то идиотской улыбкой на лице Эйприл снова плюхнулась на одеяло и принялась вертеть в руках последний кусочек манго.

После того, как они не спеша закончили свой ужин, состоявший из салата из тунца и свежих фруктов, приправленный непринужденной беседой на отвлеченные темы, Джек предложил прогуляться по пляжу. Эйприл отказалась. Не потому, что ей не хотелось этого. Наоборот, ей очень хотелось пройтись с ним по побережью. Но она подумала, что Джек, должно быть, прав, говоря о самоконтроле. Наверное, и в самом деле, не следует давать волю своим чувствам, так быстро воспламенявшим их, когда они находились рядом. Даже несмотря на то, что в течение всей их трапезы Джек был настоящим джентльменом, ее сердце не переставало бешено колотиться.

Она намеревалась и дальше вести себя с ним честно и открыто, но так как у нее совсем не было уверенности в том, что она сможет спокойно идти с ним рядом, держа его за руку, и не попытается затащить его в первую же попавшуюся им пустую кабинку для переодевания, чтобы там подставить ему губы для поцелуя, то ей пришлось отказаться от прогулки.