— Кого, черт возьми, ты из себя мнишь? Неужели только потому, что мы… — Она немного растерялась, увидев, как его добродушная улыбка становится плутовской и всепонимающей.

— Потому что мы что?

— Не называй меня так! — Осознавая сейчас, что похожа на сварливую бабу, — ведь он прекрасно знал, как ей нравилось, когда он называл ее «своим сокровищем», — Эйприл несколько смягчила тон. Более сдержанно, но все же выражая свое неудовольствие, она сказала:

— Несомненно, я очень благодарна тебе за то, что ты предлагаешь мне свою помощь, но мне бы хотелось, чтобы ты больше не вмешивался в мою работу. И особенно в мои отношения с подчиненными. Мне потребовалось десять лет, чтобы завоевать репутацию, и будь я проклята, если…

— Ну-ну, полегче. — Улыбка исчезла с его лица, и появилось выражение неподдельного огорчения. Он встал со стула и протянул к ней руки, но она отступила на шаг, и его руки беспомощно повисли вдоль тела. — Я совсем не хотел подрывать ваш авторитет. Ни вчера. Ни сейчас. Кроме того, твои сотрудники необыкновенно уважают тебя. И ты этого более чем заслуживаешь. Поэтому я сомневаюсь, что могу как-то изменить их отношение к тебе, даже если бы и захотел это сделать. Но у меня, между прочим, этого и в мыслях не было.

Эйприл почувствовала, что от ее агрессивности не осталось и следа. И все-таки ей не хотелось так сразу сдавать позиции.

— Я знаю. Но ты должен понять, как трудно женщине добиться уважения к себе в этой стране. И совсем не важно, чего я добилась и сколько мне на это потребовалось времени. Просто удивительно, как легко эти люди готовы отвернуться от меня, чтобы тотчас же подчиниться мужскому властному голосу. Прости, я слегка погорячилась. Я знаю, ты ведь только хотел помочь.

Джек впитывал в себя каждое ее слово, и у него открывались глаза на то, как, оказывается, непросто ей было утвердиться в этом обществе. А прошлая ночь дала ему понять, что неприятности у нее начались еще задолго до того, как она приехала в Мексику. Его желание узнать ее, узнать все о ней стало теперь еще сильнее.

Его губы тронула чуть заметная улыбка, когда он вспомнил о том затруднительном положении, в котором Эйприл оказалась в данный момент. Может быть, он сумеет найти решение не только ее проблемы, но и своей.

— Как вы смотрите на то, чтобы все-таки рискнуть и позволить мне увезти вас на какое-то время?

Эйприл не могла не улыбнуться, когда он, комично пародируя ее, отступил на шаг назад и приложил ладонь к своему животу.

— Мне бы действительно этого хотелось, — откровенно призналась она. Она постоянно чувствовала, что находится в плену той уверенной силы, которую буквально излучало его тело, но сейчас, когда гнев куда-то улетучился, это притяжение к нему превратилось в чувственное влечение, и Эйприл поймала себя на том, что ей не терпится прикоснуться к нему.

— Твое желание для меня закон. Поэтому передавай все свои дела своим помощникам, и сегодня к вечеру я оставлю тебя в Оахаку.

Смысл его слов не сразу дошел до нее. Когда наконец она поняла, о чем он говорил, ее глаза недоверчиво сощурились.

— И каким же образом ты собираешься сделать это? Отвезешь меня на личном реактивном самолете?

— Ты почти что угадала, — ответил он, и голос его звучал подозрительно серьезно. — Ну, а теперь хватит терять время. Пойди отдай распоряжение подчиненным и собери вещи в дорогу. В полдень я буду ждать тебя в холле. — И, делая вид, что не замечает ее поднятых бровей, добавил: — Нам потребуется целый час, чтобы добраться до этой ухабистой полосы асфальта, которую в Санта-Крус бессовестно пытаются выдать за аэропорт.