Он бросал на нее рассерженные взгляды, когда она брала ключи от комнат, но оставался безмолвным, пока они не вошли в номер. За все это время только раз он не смог сдержать улыбку, когда она не позволила портье взять его серебристый футляр с фотоаппаратом, чтобы отнести в комнату. Теперь, когда они были одни, она стала ломать голову над тем, как бы заставить его снова улыбнуться.

Прислонившись спиной к закрытой двери, Джек внимательно смотрел на нее. Эйприл, стоявшая напротив у окна, тоже не сводила с него глаз.

— Может быть, я что-то неправильно понял?

Она не стала притворяться, что не знает, о чем он говорит.

— Нет.

Тогда он распахнул дверь в смежную комнату и быстро подошел к ней.

— В таком случае, почему у нас с тобой разные комнаты?

Эйприл вздрогнула, но глаз не отвела.

— Для меня все это так ново, так необычно, что мне показалось, так будет лучше. Лучше, если у нас будет еще одна комната. Я не знаю, это так… на всякий случай.

Когда она закончила говорить, ей показалось, что раздражение в его потемневших глазах сменилось на огорчение.

— На тот случай, если вдруг наши отношения сложатся так, что мне захочется уйти в свою комнату. Ведь так может случиться?

Она отвела взгляд, но он взял ее за плечи и притянул к себе.

— Посмотри на меня.

И Эйприл поняла, что ошиблась, приняв отражавшееся в его глазах чувство за огорчение. В его голосе звучала с трудом сдерживаемая ярость. Она подняла на него взгляд, и ледяной холод зеленых глаз не оставил в этом никаких сомнений.

— Я хочу узнать тебя, Эйприл. И я собираюсь сделать это. Узнать лучше, чем кого-либо другого, узнать доскональнее, чем кто-либо другой. Если тебя это пугает, то можешь прогнать меня и смешаться с толпой. Признаться, я очень боюсь этого. Но я не хочу обманывать тебя и скрывать свои намерения. Женщина, которая целовала меня под деревом, тоже не стала бы этого делать. И мне нужна та женщина.

Дрожа от переполнявшего бешенства, которое он заставил вспыхнуть в ней своей разгоряченной речью, Эйприл попыталась высвободиться из его рук. Джек не отпускал.

— Если ты хочешь узнать меня, то тебе придется узнать все о моей жизни, Джек Танго. Та женщина, которая занималась с тобой любовью на своем собственном рабочем столе, это совершенно новая часть меня.

Ей не нужно было объяснять, что эта новая часть открылась только ему; яркая вспышка в его расширившихся зрачках говорила о том, что Джек понял ее.

— Но я тоже не собираюсь играть с тобой в игры. Я просто знаю, что в моей жизни есть такие страницы, которые могут изменить твое отношение ко мне. Вот и все. Ты просил меня доверять тебе, и мне тоже этого очень хочется. Ты сказал, что я напугана? Но ведь ты не знаешь и половины того, что меня пугает.

Всему остальному, что она хотела выплеснуть из себя, выход был закрыт его ртом, крепко прижавшимся к ее губам. Он стал целовать ее так, словно от этого зависела вся его жизнь, словно и ее жизнь зависела от этого. Она целовала его в ответ, потому что очень боялась, что может наступить день, когда это действительно произойдет, а его не окажется рядом. Сейчас он был здесь, и она хотела чувствовать это.

Губы Джека целовали ее шею. Он положил ее руки себе на плечи и заскользил своими большими ладонями по ее телу к бедрам. Ему был понятен страх, слышавшийся в ее голосе, когда она давала ему отпор, и все же он чувствовал настойчивое, непреодолимое желание немедленно отнести ее на кровать и глубоко-глубоко проникнуть в нее. И не выпускать из своих объятий до тех пор, пока не исчезнут все сомнения в нем.

И в то же время в ее голосе звучала такая уверенность, что страх стал забираться своими холодными пальцами прямо ему в сердце. Что, если она не позволит ему помочь? И, Боже правый, что он будет делать, если она попросит его о помощи, а он не будет знать, как разрешить эти проблемы?

Он перестал целовать ее плечо, выпрямился и с трудом заставил себя ослабить сжимавшие ее руки.