— Не надо.

Джек замолчал, до боли ошеломленный ее словами.

— Не надо чего? Не надо говорить тебе, что я…

— Нет! Я еще не все сказала тебе, Джек.

— Но я не хотел заставлять тебя снова пройти через весь этот кошмар, через этот проклятый суд. Я уже довольно помучил тебя твоими воспоминаниями. Но если ты сама хочешь вновь пережить…

Она медленно покачала головой, и на ее лице появилось выражение сожаления и боли.

— Я совсем не об этом. Я, ты… ты должен знать, кто… Это был Алан Мархам.

— Кто этот Ала… Боже правый! Сенатор Алан Мархам — тот человек, который домогался тебя? — Джек подскочил с дивана. Эти слова шокировали его, и он почувствовал, как сердце с безумной яростью застучало в у него в висках.

— Да, только тогда он еще не был сенатором. Он тогда только выдвинул свою кандидатуру. — Эйприл поднялась с дивана и подошла к окну. — Мой отец оказывал ему серьезную поддержку в проведении предвыборной кампании.

Джек теперь ясно увидел всю эту отвратительную картину, собранную по кусочкам.

— Если во всем этом была замешана политика, то можно себе представить, какую чудовищную кампанию по твоей травле они развернули. Постой, а твой отец, случайно, не помогал ему финансировать эту клеветническую…

Эйприл повернулась к нему лицом.

— Нет. Но я совсем не уверена в том, что он не стал этого делать, потому что не хотел. Мне кажется, что там могло быть грязное столкновение интересов.

Джеку было абсолютно ясно, что Эйприл чувствовала желание отца поддержать Мархама.

— Но почему я не помню этого дела?

— Десять лет — большой срок, может быть, ты в то время был в какой-нибудь заграничной командировке.

— Может быть. И все-таки, что-то здесь не складывается. Подожди минутку. Вполне вероятно, что меня тогда не было в стране, но ведь Франклин-то был в Штатах. Но фамилия Морган не…

— А фамилия де ла Торре тебе о чем-нибудь говорит? Я — Эйприл Мария де ла Торре. Морган — девичья фамилия моей матери. Когда я приехала сюда, я решила сменить фамилию — ведь меня могла выследить пресса, а мне не хотелось впутывать дедушку в мою историю.

— Твой дедушка не отвернулся бы от тебя.

Ее рассеянный взгляд тотчас же стал сосредоточенно-острым.

— Откуда ты знаешь?

Джек удрученно подумал, что она все еще не до конца доверяла ему.

— Я говорю так потому, что когда ты рассказывала мне о нем, твое лицо становилось по-детски мечтательным и простодушным. — Он поднял брови, передразнивая ее. — Да, Эйприл. Эта прекрасная часть тебя не умерла, и, мне кажется, твой дедушка имеет к этому самое непосредственное отношение.

Ее губы дрогнули, и он сделал два шага в ее сторону, но тут же заставил себя остановиться.

— Подойди ко мне. — Он не протянул ей навстречу руки: то ли какая-то инстинктивная гордость, то ли желание проверить ее чувства удержали его от этого естественного жеста. Он не хотел думать, почему. Он просто подсознательно ощущал, что она сама должна подойти к нему.

— Что, если я так и сделаю?

Эта последняя попытка обезопасить себя в случае, если она превратно истолковала смысл его слов, заставила его почувствовать прилив горячей волны, жаркой пеленой застлавшей его глаза. Ее дед был не в силах оградить ее от всех жизненных неурядиц и проблем, и в этом момент Джек вдруг понял, что ему хочется заботиться о ней, оберегать с той же лаской и нежностью, с какой относился к ней старик.