-  Есть. Девушка, - несмело ответила Ольга.

    -  «Девушка»! - передразнил капитан и с удовольствием рассмеялся. - По нашим данным, сейчас уже в восьмом классе перестают быть девушками. Ширяется? Колеса глотает? Или на иглу сел?

    -  Он студент! - возмутилась Ольга. - Отличник. И очень серьезный.

    -  Не, мамаша, заявление я у вас брать не буду. Идите домой, попейте валерьянки и успокойтесь. Сам придет, если такой серьезный. Никуда не денется. А то еще пиво - тоже хорошо расслабляет. Я вам советую, купите по дороге баночку пива, придите домой и… полегчает. Все вы, мамаши, черт знает что выдумываете, вам лишь бы дергаться.

    Около будки дежурного было постоянное движение: кто-то из милиционеров входил, рассаживался на скамьях отдохнуть, кто-то, наоборот, уходил на улицу. А она все уговаривала его принять заявление о пропаже сына. Наконец капитан сдался и взял у нее исписанный лист бумаги.

    -  Только не звоните мне через час. Все равно я вам ничего не скажу. Лучше позвоните завтра. Или послезавтра. Послезавтра - самое правильное время.

    Ольга вышла из милиции, но веры, что дежурный немедленно начнет розыск Пети, у нее не было. И тогда она решила ехать в институт к Мише. Только сначала надо было зайти домой, проверить: вдруг Петя вернулся и, оставив записку, что с ним все в порядке, снова куда-то пошел по своим делам.

    -  Миша, я сегодня сделала ужасную вещь! Ты представляешь, по ошибке поставила в церкви свечку за упокой!

    Они сидели в маленьком кафе на Стрелке Васильевского острова поблизости от Мишиного Института высокомолекулярных соединений. В кафе было пустовато. Университетские студенты сюда заходили редко, академические сотрудники привыкли питаться, не отходя от своих рабочих столов. Разговаривать никто не мешал.

    -  Оля, ну что ты говоришь! Ты поставила свечку и этого достаточно. Ладно, я - материалист, хотя это сейчас и не модно. Но верующие в Иисуса Христа, неужели они думают, что он там, на небе, как налоговый инспектор, ведет учет их свечкам и расставляет плюсы в свои ведомости! Это же чушь! Неужели от того, в какое место ты поставишь свечку, он изменит судьбу твоего сына?!

    -  Миша, я не знаю! Мне как сказали, что я не к той иконе поставила, у меня все в душе рухнуло! Хорошо сообразила купить еще две и поставить, куда надо. Но вдруг этого мало? И главное, я же не знаю ни одной молитвы. Стояла, как дура, с пустой головой, и только одни слова крутились: «Спаси и сохрани! Спаси и сохрани!»

    -  Уверен, что этих слов достаточно. Но только, Оля, Олечка! Послушай меня! Давай действовать по всем направлениям. Вспомни всех Петиных знакомых, составим список, разделим пополам и будем их обзванивать. Такого не бывает, чтобы человек исчезал бесследно. Кто-то обязательно знает о том, куда он отправился.

    Михаил продолжал говорить, но только Ольга плохо его слушала. Одна и та же мысль продолжала ее терзать: это она во всем виновата. Виновата трижды! Во-первых, что осталась у Миши на ночь. Во-вторых, что грубо на него кричала и, можно сказать, выгнала из дома. И в-третьих, и это ее особенно пугало, не исправила до конца страшной своей оплошности в церкви. Поэтому, не дослушав, она перебила Мишу:

    -  Как думаешь, может, мне пойти посоветоваться со священником? Не знаешь, женщина имеет право подойти к нему прямо в церкви и спросить совета?

    -  Олечка, я-то откуда знаю! Я в церковь только с экскурсией заходил.