— Разумеется, ты устала. Я понимаю, — сказал он мягче. — Присматривай за Карин! И береги себя. Спокойной ночи!

С его уходом в доме стало как-то пусто. Элизабет поднялась наверх и, убедившись в том, что Карин крепко спит, приоткрыла ее дверь, чтобы услышать, когда та позовет. После этого Элизабет легла спать.

Постепенно умолкли уличные звуки. Она лежала, вглядываясь в красивую комнату, где при слабом ночном свете она различала только стены, потолок и настенное зеркало. Ее мысли и чувства смешались, и она никак не могла их упорядочить.

Но она была уверена в одном: как только предоставится возможность, она предпримет поездку в Хольместранд. Она хотела знать больше об ужасном преступлении Вемунда по отношению к Карин.

Вдруг по ее телу пробежала холодная дрожь. «Во мне течет кровь Людей Льда, — подумала она. — Я не проклятая или избранная, я просто Элизабет. Но теперь я начинаю понемногу догадываться, что пережили Ингрид или Ульвхедин.

Это было предупреждением! Не прикасайся к тому, что тебя не касается, Элизабет! Оставь в покое Вемунда с его тайнами!

Но как же я иначе смогу помочь несчастной госпоже Карин?

На следующий день она сделала то, что ей не позволялось.

Довольно скоро после того, как она попала в этот дом, она обнаружила, что ей чертовски захотелось использовать свои медицинские познания. У Карин было много запущенных болезней из-за того, что она содержалась в течение многих долгих лет в клинике для душевнобольных. Не было такой болезни, от которой она бы ни страдала. Первое, в чем она нуждалась, было излечение ног. Она едва могла на них, распухших и обезображенных, стоять. И когда Карин обнаружила медицинские познания Элизабет, она стала обращаться к ней со своими болячками. Элизабет захватила с собой из дому большие запасы лекарств. Она делала все возможное, чтобы облегчить страдания Карин. Но с каждым днем выявлялись все более сложные болезни. Здоровье Карин действительно оказалось в плачевном состоянии! Обрадовавшись появлению женщины-«врача», Карин рассказала постепенно и о более чувствительных женских болезнях. Но Элизабет, воспитанная в строгом духе такими учителями, как Ульвхедин и Ингрид, даже не покраснела, а стала делать все, что умела, вплоть до выписывания лекарств (которые у нее с собою были, но которые «выписывались», так как Карин настаивала на том, чтобы все было по правилам, как у настоящего врача.

Затем Элизабет предприняла еще один шаг вопреки пожеланию Вемунда. Она предложила Карин совершить небольшую прогулку!

— Прогулку? — удивлению пациентки не было предела. — Но ведь я не была на свежем воздухе после Буде.

Буде! Это название тут же зафиксировала память Элизабет.

— Тогда пора вам выйти на улицу. Вы же понимаете, госпожа Карин, что сидячая затворническая жизнь отнюдь не прибавляет здоровья организму. Он попросту выводится из нормального состояния, отсюда болезни, которые на вас обрушились.

— О да, я ужасно больна, — сказала Карин с сентиментальным самосостраданием.

— Но вы ведь хотите, госпожа Карин, поправиться, не правда ли? Тогда надо попробовать совершить небольшую прогулку. Только несколько шагов через дорогу для начала.

— А как же мои ноги?

— Их нужно тренировать ходьбой. Конечно, сначала они будут болеть, но постепенно боль пройдет.

— Да, но как же моя прекрасная белая кожа! Она ведь испортится, если я попаду под дождь или под сильное солнце.

— Есть разница между тем, чтобы иметь прекрасную белую кожу и быть болезненно бледной, — сказала Элизабет, и нужно было отдать должное ее выдержке. — Немного свежего воздуха каждый день придаст вам молодой и свежий вид.