Махони положил трубку и взглянул на часы. Было почти семь. Он вновь поднял трубку и набрал номер на Гавайях.

— Калани. Добрый вечер, — немедленно ответил голос с азиатским акцентом.

— Да, добрый вечер. Я хотел бы поговорить с доктором Фил Форстер.

— Да, сэр. А кто звонит, как передать?

— Скажите, что это Фрэнко Махони.

Он водрузил ноги на стол и вновь откинулся назад.

— Кто это? — резко спросил мужской голос. Он понял, что это Мистер Гавайи собственной персоной, и вновь уселся ровно на стуле:

— Меня зовут Фрэнко Махони. Я хотел бы поговорить с доктором Фил Форстер.

— Доктор не может подойти к телефону. Хотите что-нибудь передать?

— Да. — Фрэнко поднял бровь: Мистер Гавайи, похоже, изрядный ревнивец. — Передайте, что звонил Махони. Пишется: М-а-х-о-н-и, — повторил он по буквам.

— Обычное имя, мистер Махони. Я догадываюсь как оно пишется.

В голосе его звучал яд, и Фрэнко нахмурился. Мистер Гавайи был не просто ревнивец, а невероятный ублюдок.

— Ладно, — резко сказал он, — попросите леди позвонить мне в любое время, днем или ночью. Это срочно. У нее есть мой телефон. Хорошо?

— Я передам, — холодно ответил мужчина, и связь прервалась.

Махони бросил трубку на рычаг.

— Господи, — пробормотал он, — док знает, как подбирать таких типов.

Засунув руки в карманы и глядя в пол, он поплелся через холл к кофеварке, и мысленно перебирал в памяти слова. «Да, он жуткий ревнивец», — решил детектив, наливая себе четвертую чашку кофе. И это только 19.10. Вечер будет долгим и бурным.

Он оказался прав. Первый звонок поступил немедленно: поджог в Тендерлоне. Огонь все еще не удается потушить. Найдены два трупа.

Он и Бенедетти быстро оказались на месте. Бенедетти за рулем полицейского «шевроле» со сверкающей и ревущей сиреной.

— Не знаю… — сказал Бенедетти с удовольствием, — иногда, знаешь, неплохо чувствовать себя полицейским.

Махони нахмурился, когда они в очередной раз проехали на красный свет и со страшным визгом шин завернули за угол.

— Да, пожалуй. Только, может, тебе не мешало бы пройти опять курсы водителей… Боже, да ты на дорогу смотри! Бенедетти расплылся в улыбке, глядя на партнера:

— Что это? Да ты, никак, трусишь, детектив?

— Ты сам подумай — с таким маньяком за рулем! Напомни мне, чтобы я попросил себе другого напарника, когда вернемся. Тогда я, может, еще поживу.

Они увидели блики пламени в нескольких кварталах впереди и подъехали к месту происшествия как раз тогда, когда с треском рухнула пылающая крыша.

— Боже, помоги им. Надеюсь, там внутри не было пожарных, — пробормотал Махони.

— Почти все закончено, — сообщил подошедший шеф команды пожарных. — Те двое были мертвы, все мои ребята — свидетели. Поджог, нет сомнения. Везде клубы пламени и запах бензина.

Он подал Махони кусок одежды.

Махони приказал:

— Положи это в пакет, Бенедетти. Мы проверим. Он внимательно осмотрел толпу зевак: поджигатели обычно возвращаются полюбоваться на дело рук своих. Это их триумф. Но сегодня удача не улыбнулась ему. Его знаменитое шестое чувство молчало. Ни один из толпы зевак не производил впечатления поджигателя.

— Номер раз, — сказал он Бенедетти. Они поехали назад, как вдруг — новое происшествие: нападение в баре.

— Эй, есть сообщение для меня? — спросил Махони.