Открыв дверь, она вылезла из машины и стала вертеться, пытаясь разглядеть, нет ли пятен на юбке.

 Том тоже вышел из машины и пошел к узкой, заболоченной части озера. В воздухе пахло сосновой хвоей и свежей водой. Поверхность озера покрывала у берега ряска, из которой торчали то здесь, то там, стебли тростника. Том шагал вдоль воды, и болотистая почва хлюпала у него под ногами. Ему видны были полосатые бело-зеленые зонтики на веранде клуба. Фасады домиков, стоявших вокруг озера, были почти невидимы за окружавшими их деревьями. И только один домик в конце озера стоял посреди лужайки, на которой не росло ни одного дерева.

 — Так значит это клуб, — сказал Том, показывая на здание с террасами и окнами. — А это — усадьба Редвингов. — Над высоким забором из толстых бревен, окружавших владения клана, можно было разглядеть верхние этажи нескольких больших деревянных зданий.

 — А рядом наш домик, — сказала Сара.

 Охотничий домик, принадлежавший когда-то Антону Гетцу, был меньше остальных, его окружали огромные дубы и ели. Веранда выходила прямо на озеро.

 — А дальше идет усадьба Глена Апшоу, где будешь жить ты, — сказала миссис Спенс.

 Усадьба дедушки была почти в два раза больше домика Спенсов. На той стороне, что выходила на берег, было два огромных окна и большой пирс. С другой стороны можно было разглядеть только серую крышу.

 — А дальше — это уродство, которое построил Родди Дипдейл, — сказала миссис Спенс, указывая на строение из дерева секвойи, поражавшее обилием стекла, торчащее посреди голого газона вслед за домом Глена Апшоу. — Не знаю, как это ему разрешили построить здесь это убожество. Со своими коттеджами Дипдейла он может делать все, что угодно, но здесь... сразу видно, что он никогда не был аборигеном Игл-лейк. Как, впрочем, и Милл Уолк.

 — Но мы ведь тоже никогда ими не были, мама, — сказала Сара.

 — С другой стороны от этого кошмара — дом Тилманов, потом Лангенхаймов, Харбингеров и Джейкобсов. Все дома по размеру были где-то между крошечным домиком Спенсов и огромной усадьбой Апшоу, у всех были пострадавшие от времени серые фасады, пирсы и балконы, выходящие на озеро. И все, кроме дома Лангенхаймов, были заперты.

 На другой стороне озера, как раз перед тем местом, где оно начинало сужаться, превращаясь постепенно в болото, стоял окнами на холм высокий дом с небольшим пирсом и узкой верандой, на которой едва могли бы разместиться два кресла и круглый столик. Дом явно нуждался в ремонте. Он также был заперт.

 Том спросил, кому он принадлежит.

 — О, — сказала миссис Спенс. — Уж лучше смотреть на это безобразие, чем на ту дрянь, что построил Родди.

 — Но чей это дом? — спросила Сара. — Я никогда не видела, чтобы там кто-то жил.

 — Я пытался купить его, — сказал мистер Спенс. — Но владелец даже не стал со мной разговаривать. Этого человека зовут...

 — Леймон фон Хайлиц, — догадался Том. — Он живет через улицу от нас.

 — О, посмотрите, Бадди заметил нас, — миссис Спенс запрыгала и замахала руками.

 Моторная лодка с шумом неслась к другому концу озера. Стоящий у штурвала приземистый Бадди Редвинг делал руками какие-то совершенно бессмысленные жесты. Он нажал на гудок, вспугнув птиц на берегу, изобразил нацистское приветствие, затем снова нажал на гудок, резко повернул руль и развернул лодку, чуть не зачерпнув бортом воды. Его спутник с белокурыми волосами до плеч не двигался и никак не реагировал на действия Бадди.

 — О, что это за девушка там, с Бадди, — удивилась миссис Спенс.