— Мне очень жаль, — сказал Том.

 И тут же понял, что напрасно произнес эти слова.

 Барбара Дин нахмурилась и резко вскочила с кровати.

 — Я вовсе не хотела утомлять тебя всем этим. И не говори об этом в усадьбе Редвингов, хорошо? Люди с Игл-лейк не любят неприятных происшествий. Ты ведь наверняка захочешь выйти осмотреть окрестности и познакомиться с соседями. В клубе начинают подавать ужин в семь. Если, конечно, ты не хочешь, чтобы я сама что-нибудь для тебя приготовила.

 — Я пообедаю в клубе. Но потом — сможем мы еще поговорить?

 — Если хочешь, — сказала Барбара, выходя из комнаты.

 Том прислушался к ее шагам. Дверь комнаты захлопнулась. Том подошел к кровати. Расстегнул чемоданы, достал оттуда свои книги и вещи, развесил одежду в гардеробе, напоминавшем гроб с лампочкой внутри, а чемоданы засунул под кровать. Затем он встал и еще раз оглядел почти пустую комнату с отделанными деревянными панелями стенами. Теперь, когда здесь не было Барбары Дин, вся комната напоминала ему гроб. Он взял книгу и вышел в коридор.

 По другую сторону лестницы находилась дверь в комнату Барбары Дин. Сейчас она была закрыта. «Что ты знаешь обо мне?» Том представил себе, как Барбара сидит в кресле у окна и смотрит на озеро.

 До его ушей донесся рокот моторной лодки.

 Том спустился вниз, представляя, как Барбара Дин прислушивается к скрипу половиц и ступенек. Он прошел через прихожую, вошел под арку и оказался в кухне. Она напоминала кухню Леймона фон Хайлица — с открытыми полками, широкими столами и длинной черной печкой. Стены были отделаны такими же панелями, как и спальня, где жила когда-то его мать. Когда-то они, наверное, были светло-коричневыми, но стали от времени серыми. В щели между досками забились пыль и грязь. Единственным современным прибором в кухне был небольшой белый холодильник. На кухонном столе рядом с ним лежала завернутая в целлофан буханка черного хлеба. Том включил воду над квадратной латунной раковиной и вымыл лицо и руки куском старого хозяйственного мыла. Затем вытерся холщовым полотенцем. Барбара Дин к его приезду заполнила холодильник молоком, яйцами, сыром, беконом, хлебом, копченой говядиной и мясом для сэндвичей. Том подул в пыльный стакан, затем налил туда молока и, взяв с собой, отправился в кабинет.

 Полки с никогда не читанными книгами висели над письменным столом со старым черным телефоном и письменным прибором, в котором не было ни одной ручки. На полу лежал овальный связанный крючком розовый с зеленым коврик, другой такой же, но коричнево-бежевых тонов, покрывал диван. В одном конце дивана стоял торшер, другой такой же — около стола. В комнате было почти жарко. Она больше чем какое-либо другое помещение в доме напоминала ему о дедушке. Том подумал, что эта небольшая комната, выходящая на озеро, была любимым местом Глена Апшоу в этом доме. Сквозь пыльные окна проникали солнечные лучи, достигавшие лишь до половины комнаты. Рев моторки становился все громче. Том глотнул немного молока и уселся за стол. Он начал открывать один за другим ящики, в которых обнаружил старые блокноты и толстую пачку бумаги. Наверху каждого листа было напечатано: «Гленденнинг Апшоу, Игл-лейк, Висконсин». Здесь же лежала тоненькая телефонная книжка с абонентами Игл-лейк и Гранд Форкс.