|
Пейзаж напоминал ад, но не был адом — настоящий ад таился внутри его. Внутри царили пустота и отчаяние. И вдруг Том понял, что смотрит сейчас на останки себя самого — это мертвое, разрушенное место и было Томом Пасмором. Он сделал несколько шагов, и тут заметил на земле тело женщины со спутанными белокурыми волосами. Ее синее платье было разорвано и лежало рядом бесформенной кучей. Во сне Том опускался на колени и брал на руки это холодное тяжелое тело. Он думал о том, что знает эту женщину, но под другим именем, мысль эта вертелась у него в голове, становилась все навязчивее, и Том со стоном просыпался.
«Мир наполовину состоит из ночи», — сказала ему когда-то Хэтти Баскомб. — Что с тобой, Том? — прошептала мать. Том покачал головой. — Он идет! Они оба выпрямились и улыбнулись в сторону открывающейся двери. Первым вошел Кингзли, чтобы распахнуть дверь перед хозяином. В следующую секунду в комнату гордо ступил Гленденнинг Апшоу в своем неизменном черном костюме. Его окружала, как всегда, аура тайной власти, аромат кубинских сигар и ночных заседаний. Том и его мать встали. — Глория, — дедушка кивнул головой дочери. — Том. Глен Апшоу не ответил на их улыбку. Наступившую тишину нарушил доктор Милтон, вошедший в комнату сразу же вслед за Гленом. — Какая радость, двое таких людей! — он лучезарно улыбнулся Глории, но та не сводила глаз с отца, ходящего взад-вперед вдоль стеллажей с книгами. Доктор быстро подошел к ней. — Здравствуйте, доктор, — Глория подставила ему щеку для поцелуя. — Моя дорогая, — несколько секунд он смотрел на Глорию с чисто профессиональным интересом, затем повернулся, чтобы пожать руку Тому. — Ну-с, молодой человек. Я помню, как принимал роды у вашей матери. Неужели это было семнадцать лет назад? Том слышал эту речь с небольшими вариациями несчетное число раз, поэтому он ничего не ответил — только пожал пухлую ладонь доктора. — Здравствуй, папа, — произнесла Глория, целуя отца, который подошел наконец к ней. Доктор Милтон потрепал Тома по волосам и отступил в сторону. Гленденнинг Апшоу отошел от Глории и встал перед внуком. Том нагнулся, чтобы поцеловать его в морщинистую щеку. Она показалась ему ужасно холодной. Глен вдруг резко отступил назад. — Мальчик мой, — сказал он, оглядывая Тома с ног до головы. Всякий раз, когда это происходило, Тому казалось, что дедушка глядит прямо сквозь него, не заботясь о том, что видит. Однако на этот раз Том с удивлением заметил, что смотрит на широкое лицо старика сверху вниз — он перерос своего дедушку! Доктор Милтон тоже заметил это. — Глен, да мальчик же перерос тебя! — воскликнул он. — Тебе непривычно задирать голову, чтобы разглядеть кого-то, не правда ли? — Хватит об этом, — отрезал Глен. — Мы все с возрастом усыхаем, и ты — не исключение. — Несомненно, — закивал головой доктор. — Как ты находишь Глорию? — Что ж, давай посмотрим, — доктор снова подошел к матери Тома. — Я приехала сюда на ленч, а не на медосмотр, — возмутилась Глория. — Да, да, и все-таки осмотри мою девочку, Бони. Доктор Милтон подмигнул Глории. — Все, что ей необходимо, это побольше отдыхать, — сказал он. — А почему бы тебе не выписать ей что-нибудь, — сказал Глен, доставая из ящика стола толстую гаванскую сигару. |
